Вовца по-прежнему стоял на узкой проходной, задумчиво провожая взглядом бюрократическую документацию. Наконец решившись, он вышел через широкую дверь под знаком "Спасибо за ваш труд!", чувствуя легкий сквозняк от цехов и непрекращающийся шум завода. Впереди его ждала неизвестность, но в глубине души он понимал, что игра по-крупному начинается именно здесь....
Невозможно было понять, где конкретно они находятся. Поэтому Вовец не торопился вылезать из одеяла. Он расчитывал, что оно может укрыть от инфракрасных приборов ночного видения, так как не должно пропускать тепло. Неожиданно шелест эфира прорезал приглушенный стон:
– Это второй. Тут какие-то крючки. Больно, блин!
Но невидимый руководитель операции проигнорировал его причитания и скомандовал:
– Трехминутная готовность. Третий, докладывай.
– Объект на месте, третий этаж.
– Конец связи, ждите сигнал.
Вовец понял, что его план удался.
Вовец выкатился из одеяла, снял карабин с предохранителя и прижался к стене дома, держа в левой руке конец лески. Где-то совсем близко гулко ухнула сова. Это был сигнал к нападению на салкинский коттедж, вне всякого сомнения.
Вовец не целясь, трижды нажал курок, посылая пули веером. Выброшенные гильзы звонко ударились в кирпичную стену и отлетели в траву. Он тут же снова спрятался за угол и, пригнувшись, бросился бегом вдоль дома. И тут сзади такое началось! Пальба, крики, треск кустов, звон стекол.
Вовец в темноте с разгона налетел на изгородь из металлической сетки. Его отбросило назад так, что он упал навзничь и чуть не вышиб себе передние зубы стволом карабина. Поднялся и побежал вдоль изгороди вглубь поселка, пока не достиг низенького заборчика, отделявшего участок от улицы. По асфальту громко топали тяжелые ботинки охранников, бежавших со стороны вахты. А стрельба уже окончательно стихла. Вовец сел спиной к заборчику и стал ждать. Ему было хорошо слышно, как дачные охранники кричат: ""Кто стрелял?! Выходи!"" и тому подобную чепуху.
Вовец уже хотел встать и идти к ним, до того надоели их крики, но тут стали подходить люди из соседних домов, и крики прекратились. Начался разговор, несколько возбужденный и нервный. Со стороны озера донесся звук запускаемого мотора, начал быстро удаляться. Потом взревел ещё один мотор.
