Автор
В сети Интернет и корпоративных сетях для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. Огонь танцует в сердцах — как небесные искры после заката алых красок. Неудержимая победа и свобода — луч света для путников в ночном лесу, солнечные блики в глазах — это магия огня, согревающая душу зимой....
Точно так же, как и сам Дэнв недооценил Кларского в самом начале всей этой истории, посчитав его обычным парнем, «правильным скучным мальчиком в стильной пижонской одежде и с хорошими оценками».
Может быть, поэтому они сейчас оба и были злы.
– Повторю еще раз. Если я не сломаю тебя один, мне помогут в этом друзья. Пусть это будет неблагородно. Пусть десять на одного, но я заставлю тебя оставить в покое Машу. – Дэн указательным пальцем коснулся лба противника, коротким прикосновением подтверждая свои слова, в которых была завуалирована угроза.
– О-па, опять по памяти шпарит, – заржал зеленоволосый.
– Задумайся о том, что твои слова могут иметь последствия, – усмехнулся Ник.
– Последствия скорее наступят для тебя, – злобно сказал ему парень в бандане.
– Я предупреждаю, Дэн.
– Я понял. Я тоже предупреждаю тебя. Все. Fuck off! – процедил сквозь зубы Дэн, без страха глядя на Никиту. Тому вдруг стало весело. Также хорошо Уголовный кодекс РФ на его память знал только Март и один мужик, который смело мог считаться рецидивистом из рецидивистов.
Кларский вернулся в машину и, ни слова не говоря совсем уже обалдевшей Нике, завел авто. Уехал быстро, видя в зеркало заднего вида четыре немаленькие фигуры. Кажется, клоун не шутил. Люди с такими глазами не шутят. А ведь Дэн был в ярости. И как только он заметил его тачку? Внимательный ублюдок.
– Да что это такое было? Ук… Никита, что ты делаешь, чем занимаешься? – влезла обеспокоенная Ника.
– Молчи, – предупредил ее парень. – Молчи. Пока мы не приедем в гребаный «Алигьери», молчи.
И Ника послушала его. Только подняла руки кверху, словно говоря, что и не хочет ничего говорить.
Но сначала они заехали на пустую, освещенную безразличными ко всему фонарями набережную. Кларский, ни слова не говоря девушке, вышел на улицу и подошел почти к самому краю, долбанув обеими руками ни в чем не повинное ограждение.
