Автор
Бандит сияет за маской роскоши, а его холодные голубые глаза вызывают желание бежать. Я пришла в этот дом не для того, чтобы убежать, но чтобы встретиться лицом к лицу со своим законом. Теперь я сама приготовлю обидное завершение этой игры Саида.
– Ты права считаешь, что пару дней тебе помогут? Через пару дней не будешь повторять свой манифест «Я – не вещь»? Будешь, пташка. Такая ты. И проще сразу всё обрубить. Если за семь лет не получилось.
– Я просто… Я надеялась, что не встречу тебя. Что всё получится. А теперь мне нужно смириться с этим. И я не знаю, чего ты хочешь от меня, Саид. Как ты себе всё представляешь. Я не из тех девочек, которые спят со всеми подряд. Не из тех, кто продаются. И я не…
– Ты сама себе копаешь могилу, пташка. Убеждаешь в том, что отсрочка – лишняя трата времени.
Саид резко отвечает на звонок, снимая меня со своих колен. Мнусь на месте, не зная, как поступить. Наш разговор не закончен, но стоять над душой… Делаю шаг, но мужчина качает головой.
Сам поднимается, направляясь к выходу. Ничего не говорит, просто оставляет в одиночестве. Я понимаю, что Хаджиев не из тех, кто будет отчитываться… Но при этом чуточку обидно.
Забираюсь с ногами в кресло, которое ещё хранит тепло мужчины.
Поэтому жду его возвращения, сжавшись в комочек.
Машину возле моего дома взорвали.
Саид меня нашел.
У Адама был приступ.
Слишком много за один день, меня сметает усталостью. Вжимаюсь щекой в кожаную обивку, вдыхаю остатки аромата Саида. И медленно проваливаюсь в сон."
"– Ника! – подскакиваю, в голове звенит от громкого голоса. Часто моргаю, пока взгляд не фокусируется на Хаджиеве. – Заснула?
– Да, прости.
– Всё нормально. Мы не договорили. Ты хотела неделю отстрочки? Ты её получишь, можешь уходить.
– Могу уходить?
Дура!
Такая дура, надо просто бежать, пока позволяют. Когда заключенному оставляют клетку открытой – он не задает вопросов. Он бежит, даже если начнут стрелять в спину.
А я не могу, тело немеет и отказывается функционировать. Я слышу, как бьётся сердце, кровь шумит в венах. Как каждая мышца напрягается, когда я поднимаюсь с кресла.
– Да, Ника. Вперед.
– Ты… Просто уйти?
– Ты передумала, пташка?
– Нет, но… Никаких угроз? И меня не словит охрана возле выхода? И ты не накажешь за то, что я попыталась уйти?
– Ты начинаешь думать, мне нравится, - мужчина усмехается, а я замечаю детали шрама на его лице. Оказывается, он проходит по части щеки. И стоит Саиду улыбнуться, как белая полоска тоже тянется. Глупость, но… Это не пугает, совсем не пугает. Скорее… Завораживает. – Нет, Ника. Никаких подводных камней.
