Автор
Бандит сияет за маской роскоши, а его холодные голубые глаза вызывают желание бежать. Я пришла в этот дом не для того, чтобы убежать, но чтобы встретиться лицом к лицу со своим законом. Теперь я сама приготовлю обидное завершение этой игры Саида.
"
"Но Тереза кивает, открывая дверь шире. Адам сильнее цепляется за меня, не хочет уходить. Тоже начинает плакать, испугавшись. А я ничего не могу поделать.
Быстро целую в щечку, покрытую веснушками, прижимая мальчишку ближе к себе. Треплю волосы, приглаживаю их. Обнимаю крепко-крепко, понимая, что ничего не получится.
Саид нашел.
Догонит.
– Всё будет хорошо, слышишь, Адам?
– Ты же вернешься? Ты же не бросишь меня, как…
– Нет, конечно нет. Будь молодцом, хорошо?
Бегу, не оборачиваясь. Если задержусь хоть на секунду, то все года будут напрасны.
Перепрыгиваю через ступеньки, поднимаясь выше, на крышу. Дом старый, ветхие половицы. Но через чердак можно перебраться в другой подъезд. И ещё, и ещё.
Чихаю от пыли, прикусываю губу, когда царапаю ладони. Кровь стекает по пальцам из-за старого гвоздя, но это такой пустяк. Саид поступит хуже, намного хуже.
Он ведь…
Я помню, какой он. Жестокий и грубый.
Никаких «пожалуйста», смирно и покорно, Вероника.
Эти слова снятся всё время, разрывают разум. Той ночью столько всего произошло. Слишком много, слишком… Остро и больно, страшно. Но именно наш первый разговор запомнился лучше всего.
Пробираюсь дальше и дальше. Я… Я не знаю, что мне делать. Никаких подсказок не было, телефон молчит. Бежать, нужно бежать. И пусть Саид преследует, только не задерживается в доме.
Не причиняет боль моим родным людям.
Только бы не добрался до Адама…
Холодный декабрьский воздух бьёт в лицо, заставляя поёжится. Едва не выскакиваю под колеса машины. Всё расплывается перед глазами, в ушах шумит. Знакомый город кажется таким чужим.
Нужно… Убраться подальше, в оживленное место. И тогда…
Вскрикиваю, когда запястье сжимают до боли. Тянут обратно, вызывая дрожь во всём теле. Ударяюсь о мощную грудь, боясь поднять взгляд.
– Попалась, Ника.
Я верчусь в крепких руках, стараюсь вырваться. В глубине души ещё плещется маленькая надежда, что всё получится. Меня отпустят, а я успею сбежать. Мне бы одну минуточку…
– Прекращай трепыхаться, пташка, - пальцы обхватывают подбородок. Сжимают до боли, заставляя поднять взгляд. – Когда я обращаюсь к тебе, ты должна смотреть на меня. Забыла уже?
Озноб пробегает по телу, спускается холодным потоком по спине. Ледяной, злой тон не предвещает ничего хорошего.
