Автор
Бандит сияет за маской роскоши, а его холодные голубые глаза вызывают желание бежать. Я пришла в этот дом не для того, чтобы убежать, но чтобы встретиться лицом к лицу со своим законом. Теперь я сама приготовлю обидное завершение этой игры Саида.
И Ника теряется, задыхается. А у меня ток в венах, жгучее желание. Сдавливает каждую мышцу, обескровливает.
Сжимаю ноги девчонки, забрасываю на себя. Заставляю обхватить мои бедра, больше раскрываясь для меня. Сука. Шиплю сквозь сжатые зубы, когда едва царапает мои плечи.
Не встречал ни в ком такого коктейля. Развратной девки и невинного ангелочка. Как смотрит, задыхается, как часто дышит. Само целомудрие. Которое разбивается её громким звуком, укусами во время поцелуя, царапинами по коже.
Давай, пташка, оставляй свои следы.
– Саид, - всхлипывает. Её тело подрагивает под моими ладонями. – Я не могу. Я…
– Продолжай, - сжимаю её запястье, когда пытается остановиться. – Сильнее, Ника, хочу чувствовать, как тебе хорошо. Ты ведь знаешь, как сделать себе приятно. Да?
– Да!
Срывается на крик, когда вхожу полностью. Влажные частые шлепки, спертый воздух. Запах секса, нашего единения. Как реагирует, дрожит. Жмурится от интенсивных толчков.
Но при этом продолжает. Впивается в свою губу до крови, её киска пульсирует. Каждым движением показывает, на какой грани. Как сейчас хочет кончить.
Наслаждаюсь этим видом, намеренно замедляясь. На поясницу давят её пятки, пташка требует большего. Но я лишь перехватываю её ладонь, торможу.
– Нет! – хнычет, так откровенно и пошло. Порочный ангел, которого лишили сладенького. – Саид!
– После меня. Ну что ты, - усмехаюсь, когда её пухлые губки дрожат. – Ты ведь столько лет справлялась без этого.
Мотает головой, забывая о том, что всего несколько минут назад пыталась оттолкнуть. Отвечает на поцелуй, стонет в рот. Развратная малышка, красивая. С искусанными зубами, красными отметинами на шее. Растрепанная, горячая.
Её кожа пылает в такт моей, нас двоих охватила лихорадка. Блядь, даже приставь мне дуло к виску, не смог бы остановиться. Поебать на пулю, смерть, другие дела. Все стирается, смазывается, становится неважным. Только она, её стоны, хриплые вдохи.
Эта девчонка и есть моя смерть.
Убираю её ладонь, оставляя чувствительный клитор без ласки. Мечется, теряется. Чувствую, что вот-вот кончит на моих толчках, рассыплется в пыль. Вот так, сгорай до основания, пташка.
Как и я.
– Саид. Саид, - зовет без перестану. Заводит моим именем ещё сильнее. Не контролирую себя, вбиваюсь на всю длину, без перестану. Как она, сука, зовет. Искренне, хрипло, надрывно. – Я хочу…
– Давай, Ника.
