В кресле она чувствовала себя унылой наблюдательницей бушующих природных сил. Дождь и ветер резали лицо, а холодный осенний воздух накрапывал по штанинам. Теперь понимала, что пешком домой отправиться неизбежно — мокрые ботинки, испорченные косметика и прическа гарантированы. Опасаясь простуды, она сомневалась, сможет ли выдержать такой кошмар на улицах....
Сегодняшний день прошел в такой суматохе, что в ушах все еще звенело от распоряжений невысокой худенькой и чрезвычайно громогласной девушки, которую блондин прислал для помощи мне. Она представилась мне Альбертой, специалисткой по иллюзорной магии, и сразу же попросила называть ее просто Бертой.
Берта развила настолько бешеную деятельность по приведению меня в порядок, что растерялась даже Дора. Стремительная верткая магичка была в десяти местах одновременно. Каким-то образом она умудрялась колдовать над моей прической, тут же расспрашивать мою компаньонку о ценах на местном рынке, командовать нерасторопной помощницей и восхищаться моей коллекцией книг.
Однако с этого беды только начались. После полудня, когда мои пепельно-русые от природы волосы вдруг потемнели, напомнив мне о тех славных временах, когда я была жгучей брюнеткой, а серый цвет лица сменился здоровым румянцем, в гости пожаловал сам Себастьян. Как оказалось, черный придворный камзол, украшенный серебряный вышивкой, удивительно ему шел.
После приветствия Себастьян придирчиво обошел меня со всех сторон, удовлетворенно хмыкнул, и Берта широко и счастливо заулыбалась, посчитав это за одобрение своим трудам.
— Отлично, — проговорил он. — Настало время для главного блюда сегодняшнего банкета — твоего наряда. Готова?
Я скептически изогнула бровь. И что он предложит мне надеть? Права была вчерашняя портниха, никакая мастерица не создаст за ночь достойное платье.
Однако тут меня ожидало очередное потрясение, поскольку через мгновение Берта с помощницей торжественно внесли в комнату что-то невесомо-алое, сверкающее жарким огнем многочисленных рубинов и холодных бриллиантов, в изобилии украшающих лиф и пояс наряда.
Себастьян на короткое время оставил меня, не желая смущать в процессе переодевания. А когда вновь вошел, я молча пялилась в зеркало, не в силах выдавить из перехваченного спазмом горла и звука.
Нет, платье было замечательным, и оно удивительно точно село по фигуре. Беда была лишь в том, что мне нестерпимо хотелось надеть сверху еще что-нибудь. Очень откровенным получился наряд. Он не нарушал приличий, но балансировал на слишком опасной грани. А еще меня раздражало изобилие драгоценных камней. Ведь даже самый осторожный подсчет показывал, что платье стоит целое состояние.
