В кресле она чувствовала себя унылой наблюдательницей бушующих природных сил. Дождь и ветер резали лицо, а холодный осенний воздух накрапывал по штанинам. Теперь понимала, что пешком домой отправиться неизбежно — мокрые ботинки, испорченные косметика и прическа гарантированы. Опасаясь простуды, она сомневалась, сможет ли выдержать такой кошмар на улицах....
Повернулся ко мне и с угадывающейся тревогой неожиданно попросил: — Улыбайся, Трикс. Как можно шире улыбайся. И не отходи от меня.
Я могла бы напомнить ему, что это далеко не первый мой выход в свет. В конце концов, не стоит забывать, что не так давно я принадлежала к первому сословию, а моя мать была постоянной гостьей всех мало-мальски крупных приемов. Но затем решила не портить себе настроение мелочной склокой перед самым балом.
Впрочем, вскоре оказалось, что опасения Себастьяна имели свой резон. На столь блистательных сборищах мне еще действительно не приходилось бывать.
— Сьер Себастьян Олдриж и сьерра Беатрикс Ильен, — невозмутимо выкрикнул распорядитель бала — высокий седовласый мужчина в черном камзоле безо всяких украшений, стоило нам только вступить в огромный зал, заполненный людьми.
Почему-то мне показалось, что сразу после этого воцарилась мертвая тишина, хотя, конечно, на самом деле это было не так. Просто чуть стих гул разговоров и смех, а музыканты именно в этот момент решили взять небольшой перерыв.
Как назло, Себастьян вздумал остановиться на пороге, словно красуясь перед собравшимся народом.
— Улыбайся, — прошипел он, почти не разжимая губ, и я, опомнившись, послушно натянула на себя маску притворной радости, машинально подхватив с подноса пробегавшего мимо слуги бокал шампанского.
Следующий час слился для меня в непрекращающийся кошмар. Я не смела никуда отлучиться от Себастьяна, так старательно улыбаясь при этом, что вскоре у меня заболели щеки.
