В кресле она чувствовала себя унылой наблюдательницей бушующих природных сил. Дождь и ветер резали лицо, а холодный осенний воздух накрапывал по штанинам. Теперь понимала, что пешком домой отправиться неизбежно — мокрые ботинки, испорченные косметика и прическа гарантированы. Опасаясь простуды, она сомневалась, сможет ли выдержать такой кошмар на улицах....
Кто знает, что нам готовит грядущий день. Надо встретить его во всеоружии.
И, прежде чем я успела отреагировать, он наклонился ко мне и ласково поцеловал в лоб.
Удивительно, но после этого мои веки моментально отяжелели. Мне удалось удерживать их поднятыми лишь какой-то миг, после чего я мягко скользнула в темное небытие.
Последним, что я запомнила, было то, как Себастьян заботливо поправил мне одеяло.
* * *— А мне здесь нравится!
Я едва не подавилась от внезапного заявления Доры, поскольку как раз отправила себе в рот последний кусочек чрезвычайно вкусного пирога, намазав на него толстый слой малинового желе.
— Артемия — такая милая, — продолжила разглагольствовать моя компаньонка. — Да, поначалу кажется букой, но когда с ней разговоришься…
— Еще бы, — проворчала я, прежде запив глотком сладкого какао вставший поперек горла кусок. — Небось вчера за знакомство целую бутылку на двоих уговорили. После такого даже каменный тролль приветливым и разговорчивым станет.
— Полторы бутылки, — с лукавой усмешкой поправила меня Дора.
Я кашлянула, вспомнив про вторую ипостась служанки Себастьяна. По-моему, он и сам вчера немного взволновался, поняв, что Артемия слегка переборщила с вином. Все-таки перекидыши — это звери, а алкоголь сильно снижает самоконтроль. Приятного мало — очутиться лицом к лицу с разъяренным диким животным, вырвавшимся на свободу впервые за долгое время.
— И чем же тебе здесь понравилось? — поинтересовалась я, вернувшись к первоначальной теме разговора.
— Не только. — Дора подлила мне еще какао и, нимало не смущаясь, забрала с блюда последний кусок пирога, хотя и без того одна съела больше половины. Невнятно начала перечислять достоинства жилища Себастьяна, шамкая набитым ртом: — Дом большой. Соседи далеко. Детишкам тут привольно будет.
