Автор
В Игре В Нападении, каждый кампус Стэнфорда становится полем битвы между студентами и их противниками. Традиция «мертвая неделя» превращается в живое нападение: крики поднимаются до небес каждую ночь семи дней, ожидая, когда стены придут в движение. Кто сдадется?
– Она не могла так сказать.
– Именно так и сказала, – издевательски пропевает она, поправляя и без того идеальную прическу. – Хотя нет, не так. Немного иначе: «Элисон Джонс никогда не отобрать у меня то, что по праву мое».
Черт, а ведь она не врет. Мне даже не нужно смотреть ей в глаза, чтобы убедиться в этом: фраза «это по праву мое» звучит из уст Виг постоянно.
Прикусываю щеку и морщусь от боли.
– Эй, детка, – брюнетка дует губы, проявляя ко мне жалость, – неужели ты не задашь этой сучке? Всего один танец – и ты среди нас.
– Я сделаю это, – бесшумно говорю, пытаясь сглотнуть отвратительный привкус железа.
– Что? Не понимаю, что ты там бормочешь, – посмеивается вишневая королева.
– Я сделаю это, – повторяю более уверенно, вспоминая, как двигается Виг: каменные движения моей теперь уже бывшей подруги больше похожи на танец “Illusion”8 в исполнении Бендера, и это явно не то, что нужно этой стерве из сестринства, которая подписывается розовой гелевой ручкой на отвратительно пахнущем розовом листе!
– Отпад! Я рада, что ты не собираешься сдаваться, Джонс.
Поднявшись с кровати, она отбрасывает за спину шоколадные волосы и, проходя мимо, касается моего плеча.
– Оденься сексуальнее, судить будут парни из братства «Альфа».
Закатываю глаза, уже представляя реакцию Кевина.
– Желаю удачи! – звучит за спиной, прежде чем дверь закрывается.
Уверенность исчезает вместе с брюнеткой и ее отвратительным ароматом. Я прислоняюсь спиной к двери, и вместо мыслей о том, как надрать предательнице зад, устраиваю акт самосожжения.
Лорейн Виг. Лучшая подруга. Не могу поверить, что эта кучка розовых кукол и их дурацкое псевдоэлитное общество оказались для нее дороже меня.
Слезы выступают из глаз, выталкивая наружу волну дерьма, которая, по всей видимости, копилась во мне годами.
Нет, я не виню Лорейн. Прямо сейчас я виню только себя. За все восемнадцать лет я не замечала, что вокруг меня вьется самая настоящая змея.
«Нет, не надевай это платье, оно тебе не идет. Лучше надень свой любимый костюм. Спортивный стиль – это твое!», – говорила она в то время, когда зеркало настойчиво кричало: «Тебе чертовски идет!».
А тот случай с Кевом в выпускном классе? Когда Лорейн вытащила его на очередную тусовку и не сказала мне ни слова о том, что после вечеринки они ночевали в одной кровати.
Я никогда не придавала этому значения.
