– Думаешь, он где-то все-таки светанулся по-мелкому?
– Пока не знаю, но чует мое сердце, что не такой уж тихий и безобидный был этот Андрюша, каким его описывают соседи. Уж если грохнули его. И, заметь, Стас, грохнули по-умному. Свежих отпечатков, кроме хозяйских, не нашли.
– Ладно, Лева, – согласился Крячко. – Все равно пока заняться нечем."
"Оставшийся день пролетел быстро и в хлопотах. Но небезуспешно. Друзьям удалось установить, что около пяти лет назад фамилия Бурцева мелькала в одном уголовном деле. Тогда Андрей проходил в качестве подозреваемого, но потом вроде выяснилось, что он невиновен. Осудили тогда совсем другого человека, а Бурцева, по всей вероятности, даже не вызывали в суд.
– Да, Лев Иванович, ты был прав, – заметил Стас, ознакомившись с результатами поисков. – Засветился наш Андрюша.
– Но, так сказать, оправдался еще до конца расследования, – сказал сыщик.
– Скорее просто выкрутился. Дело-то о мошенничестве. Да и то мелком. Даже если бы и попался, много бы не получил. Максимум год-полтора.
– Много, не много, а сидеть никому не хочется, – возразил Лев Иванович. – Кстати, следака, что вел дело, я хорошо знаю, пересекался с ним несколько раз. Толковый мужик, даже у нас в следственной части поработать успел. И в прокуратуре, пока следователей от нее не отделили. Так что, думаю, позвоню ему, может, даже встречусь. Не помнишь его, Игорь Дементьев?
– Знакомая фамилия, – майор наморщил лоб. – Но очень смутно как-то вспоминается.
– Ладно, не суть. Все равно копать надо. Поэтому позвоню, наверно, сейчас.
– Давай, Лева, звони.
Гурову удалось дозвониться до знакомого следователя, и они условились встретиться уже после рабочего дня. Поэтому сыщик уехал чуть пораньше, а Крячко, потушив свет, закрыв и опечатав кабинет, направился в сторону дома. По дороге он сделал остановку возле супермаркета – полчаса назад Наташа прислала эсэмэс с просьбой купить сахар.
Когда Станислав вышел из магазина, его окликнули:
– Дядя Стасик!
Майор обернулся и улыбнулся. Так его называл только один человек – сын бывших соседей Миша Спивак, тот самый, о котором он несколькими днями ранее рассказывал Гурову. Дядей Стасиком он майора называл всегда, но сыскарь к такой вольности относился довольно снисходительно, хотя кому-то другому не спустил бы. Просто Мише бесполезно было что-то говорить или ругаться – такая уж у него была натура. Упрямая, если не сказать, упертая, но беззлобная.
– Привет, Мишаня, – улыбнулся Крячко.
Молодой мужчина лет за тридцать со взъерошенными темными волосами подошел к нему и тоже улыбнулся.
– Со службы?
– С нее, родимой. Как жизнь? Как мама с папой, Рита?
– Нормально, пойдет, – Миша беспечно махнул рукой. – Все живы-здоровы, у всех все хорошо. Ну а мы, пока есть новости, работаем.