Конечно, надо будет еще подумать, что сообщать мобильному Георгию, а что нет. Да и вообще, над создавшейся ситуацией придется попотеть, чтобы определить, что и как делать, ведь скрывать свое сотрудничество с Рефатом и Войчеком будет нелегко. Да и будет ли это полное сотрудничество? Даже со своей стороны он не был в этом уверен.
Разговор неожиданно изменил направление, и больше они о деле не вспоминали. Зато вспомнили Вику, что вызвало у Рефата хитрую улыбку.
— Эта лисичка, которая и волку не по зубам будет, — сказал он, — но ласковая."
"Упоминание о Вике вернуло Виктора к мыслям о поездке в колледж, где учился Броницкий-младший. Собственно, он уже ничего особенного от этой поездки не ожидал, но решение было принято. Да и где-то глубоко в душе теплилась надежда на какую-нибудь неожиданность. Вот только брать с собой Вику в качестве переводчика ему расхотелось. Но другого переводчика не было. Не просить же, в самом деле, Войчека или Рефата, которым он и говорить о запланированном визите не собирался. По крайней мере заранее.
* * *Ночью Ник спал плохо. То и дело просыпался и каждый раз сквозь гашишный морок сознания на поверхность мыслей выплывал телефонный номер 546-33. Тот самый, по которому он звонил после стрельбы по собакам. Проснувшись в очередной раз, Ник поднялся, выпил воды из-под крана. В комнате, несмотря на ночь, было не очень темно. Окно Ника выходило на улицу, и свет двух фонарей нежно ложился на потолок, оттуда как бы подсвечивая квартиру.
Спать уже не хотелось, хотя и бодрствовать особенного желания у Ника не было. Но в таком состоянии выбирать, что делать, не приходилось. Однако телефонный номер не уходил из головы.
С завистью посмотрел Ник на спящего Сергея — тот после травки даже не храпел, лежал беззвучно, как покойник.
И снова телефонный номер завис в сознании, и Ник уже не знал, как от него избавиться. Разве что позвонить? Но зачем? Нужное сообщение на этом автоответчике он же оставил, а других указаний не поступало. Военная дисциплина в части исполнения приказов и отсутствия личной инициативы часто помогала Нику.
Вот и в этот раз какая бы глупость не пришла в голову, больше, чем на раздумья или головную боль, она его не спровоцировала бы. Но и головная боль — дело неприятное. Особенно, когда она и не боль в общем-то, а какой-то тяжелый, вязкий туман, делающий голову тяжелой и разбивающий мысли параличом.
Но этот телефонный номер висел в голове, как что-то физическое, требующее немедленного удаления, как опухоль. И с каждой минутой он казался все больше и больше знакомым. Словно Ник знал его еще до того, как невидимый инструктор продиктовал номер по телефону.
Бродя от бессонницы по комнате, Ник увидел в углу кулек с вещами из квартиры Погодинского.