Понедельник, 26 мартаПреступления, из-за которых инспектор Боб Мартин горел на медленном огне, получили кое-какую огласку в средствах массовой информации Сан-Франциско, но не встревожили жителей, потому что догадка о том, что в городе орудует серийный убийца, не вышла за ограниченные пределы убойного отдела. В прессе преступления освещались по отдельности и никак не связывались между собой. В других областях страны они не встретили отклика. Публику, которая весьма скупо сопереживала, даже когда какой-нибудь расист или студент, вооруженный, будто для Судного дня, срывался с катушек и начинал убивать невинных людей, вряд ли могли заинтересовать шесть трупов в Калифорнии.
Единственным, кто пару раз упомянул о них, был знаменитый радиоведущий ультраправых взглядов, для которого эти преступления являли собой Божью кару за разгул в Сан-Франциско гомосексуализма и феминизма, а также за плохую экологическую ситуацию в регионе.
Боб Мартин надеялся, что такое безразличие со стороны нации позволит ему спокойно работать без вмешательства федеральных агентств.
Так оно первое время и было, но через две недели после того, как подозрения пали на Райана Миллера, в его кабинет заявились два агента ФБР, настолько засекреченные, что возникал законный вопрос: те ли они, за кого себя выдают? К несчастью, их удостоверения оказались подлинными, и Мартин получил от комиссариата приказ оказывать им всяческое содействие, каковой, стиснув зубы, стал выполнять. Департамент полиции Сан-Франциско возник в 1849 году, во времена золотой лихорадки, и, по словам одного тогдашнего журналиста, состоял из бандитов более опасных, чем сами воры, заинтересованных в том, чтобы спасать старых дружков от заслуженного наказания, а не в том, чтобы защищать закон.
В городе царил хаос, и много лет миновало, пока не установился порядок. И все-таки корпус полиции встал на правильный путь за более короткий срок, чем то предвещал пресловутый журналист, и Боб Мартин гордился своей принадлежностью к нему. Департамент был, по всеобщему убеждению, суров с преступниками и снисходителен к мелким правонарушителям, его сотрудников, в отличие от полицейских в других частях страны, никто не мог обвинить в жестоком обращении, коррупции и некомпетентности, хотя и поступали в избытке жалобы на предполагаемое превышение полномочий.
Очень немногие из этих заявлений имели под собой основания. Проблема, считал Мартин, не в полиции, а в растреклятой тяге к вызывающему поведению, характерной для жителей Сан-Франциско.
