На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
Более уверенным, что ли, более спокойным. Обладая тончайшим чутьем, Емельянов не мог не уловить происшедшей в нем перемены. А уловив, подумал, что это скорее хорошо, чем плохо.
Обстановка комнаты действительно изменилась. В вазе вдруг оказались полевые цветы, вокруг все было разложено в небывалом порядке. А когда Емельянов отправился в ванную мыть руки, то сразу понял, с чем связаны такие перемены — на вешалке висел женский шелковый халат, а на стеклянной полочке над зеркалом стоял лак для ногтей и лежал тюбик губной помады.
В жизни его друга появилась женщина! Константин очень обрадовался тому, что теперь его Андрей не одинок. Однако, поразмыслив немного, пришел к выводу, что ничего говорить об этом не будет. Тем более, не станет выяснять, кто эта женщина. В конце концов это не его дело. К тому же, они всегда беседовали исключительно на деловые, профессиональные темы и никогда не касались личного.
Поэтому Емельянов решил ничего не говорить. Однако профессиональный опер в нем никогда не отключался.
Константин улыбнулся — похоже, он уже понял, кто эта женщина. Цветы — признак тонкой, романтичной натуры, бордовая помада… У его друга Стеклова роман с сестрой того арестованного писателя, с Розой Нун. Он вспомнил, как изменился Андрей, когда Роза появилась в комнате, и сразу понял, что его друг влюблен по уши в эту женщину.
Что ж, Емельянову оставалось только искренне порадоваться за Андрея. И хранить молчание, чтобы ненароком не влезть в этот хрупкий, тайный и такой нужный его другу роман."
"Пока Емельянов вел сыскную деятельность в ванной, Стеклов уже успел накрыть на кухне стол — нарезал бутерброды, поставил варенье, разлил по бокалам вино.
— Говори, — Стеклов повернул к нему лицо без очков, — ты ведь посоветоваться пришел. Говори.
И Константину вдруг стало страшно под взглядом этих невидящих глаз.
— Мне страшно, — произнес он вслух и сглотнул горький комок в горле.
— Я знаю, — спокойно, без тени насмешки кивнул Андрей.
