На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
— А поточнее? — Как ни пытался, Печерский не мог спрятать нервозности, которая сквозила во всем.
— Очевидно, я решил быть твоим вечным живым укором! — несколько высокомерно и достаточно грубо ответил Стеклов.
— И в чем ты укоряешь меня на этот раз? — Печерский невольно сжал кулаки.
— Ты знаешь, — Андрей повернул к нему голову, уставился своими непроницаемыми черными очками прямо ему в лицо.
— Я не виноват. Ты прекрасно понимаешь, что был план.
— Где Анатолий Нун?
— Я пытался его спасти. Но не смог. Ты понимаешь ситуацию, — повторил Печерский.
— Нет. Объясни.
— Не смогу.
— Тогда я попытаюсь. Во взрыве дома должен был участвовать Нун? Писатель-диссидент, еврей, который собирался бежать на Запад? Какой замечательный общественный резонанс!
— Нет, не во взрыве дома! — Кагэбист энергично замотал головой. — Совсем в другом. Взрыв дома — это случайность! Меня из-за этого чуть не понизили в должности. Но ты зря меня упрекаешь. Я обещал тебе спасти Нуна — я его спас. Вместо него выбрали другого.
— Кто он?
— Литовец.
— Литва и Украина — квота? — вздохнул Стеклов.
— Да. Теракт был устроен представителями тех, кто подавал документы на отъезд за рубеж. Ты понимаешь. Нун был бы идеальным исполнителем. Но когда появился этот план, я решил его вывезти, немного припугнуть… Я… вроде как его спас.
— Где он сейчас? — нахмурился Стеклов.
— В аду.
— Что будет дальше?
— А ты как думаешь? Из ада не возвращаются! — В голосе Печерского зазвучали истерические нотки.
— Значит, это будет впервые, — пожал плечами Стеклов. — Я имею в виду возвращение из ада. Тебе придется его спасти.
— Этого я уже не смогу сделать.
— Придется, — веско повторил Стеклов.
— Послушай… — помолчав, заговорил Печерский. — Я долго, уже очень долго иду у тебя на поводу. Все только потому, что ты знаешь мою тайну. Я оступился один раз в жизни. Каждый человек может ошибиться.
— Ошибиться? Ты называешь это ошибкой? — перебил его Стеклов.
"— Ну хорошо, я не так выразился. Но я уже долгое время пытаюсь искупить это. Кто, как не я, помог тебе получить квартиру? И ты знаешь, что я всегда готов помочь. Но есть вещи, которых я просто не могу сделать.
— Сделаешь, — Стеклов отвернулся к морю, которого почти не было видно.
— А ведь мне проще тебя убить, — как-то глупо хихикнул Печерский.
— Попробуй, — кивнул Андрей. — Ты сам знаешь, что произойдет дальше. Учти, я с тобой никогда не шутил.
