На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
По самому центру камеры, на первом этаже, скрестив ноги по-турецки, сидел мужчина явно восточной внешности. Было ему не меньше пятидесяти. Коротко стриженные волосы были совсем седыми. Глаза выделялись жесткостью. Одет он был в теплый, очень приличный спортивный костюм, да и сзади него виднелось довольно дорогое новое стеганое одеяло. Оно очень отличалось от тех ветхих тряпок, которые были наброшены на все остальные нары, в том числе и на место Анатолия.
— Садись, — мужчина небрежно хлопнул ладонью по койке.
Нун назвался. Мужчина кивнул, затем спросил:
— Из-за чего в политику влез? Чем зарабатываешь на жизнь?
— Ничем, — Анатолий старался отвечать спокойно, не показывать дрожи в голосе. — Я писатель.
— Писатель, правда? — оживился Эльмир. — Что же ты написал?
— Роман, — Анатолий отвел глаза в сторону, — о Моисее.
— Значит, хорошо знаешь Библию?
— Нет. Меня интересовало другое.
— Писатель… Писателя у нас еще не было. А я вот стихи пишу. Плохие, конечно.
— Ну, это не вам судить. Тем, кто читать будет.
— Правильный ответ, — Эльмир кивнул. — Ты вот что, писатель. Слушай сюда внимательно. Я тут главный. Если вопросы какие — сразу ко мне. Сам держишься тише воды, ниже травы. На рожон не лезь, со своим уставом не пробуксовывай. Никого трогать не будешь — и тебя оставят в покое. Я сказал.
— Я понял, — кивнул Анатолий.
— Это верно, понимай, — Эльмир вперил в него тяжелый взгляд неподвижных темных глаз. — Ну, лезь наверх. Понадобишься, позову.
Нуну не надо было повторять дважды. Кое-как он вскарабкался под потолок. На удивление, продавленная сетка нар оказалась удобной, а матрас — мягким. Он закрыл глаза и не заметил, как заснул.
Проснулся он от странного шума, который раздавался сразу со всех сторон. Несмотря на то что было три часа ночи, в камере никто не спал. Люди переговаривались, группками ходили туда-сюда, зачем-то стягивали с кроватей одеяла. Анатолий догадался, что именно ночью начинается настоящая жизнь.
Говорили все на каком-то странном жаргоне, которого он абсолютно не понимал. А потом, плюнув про себя, перестал даже прислушиваться. Прикрыл глаза, стараясь снова уснуть. Но дальше произошло невообразимое."
"Со второго этажа за ноги сдернули какого-то мужчину, бросили на пол. На мгновение в воздухе мелькнули черные взъерошенные волосы, Анатолий это увидел. Затем на него начали набрасывать одеяла. А потом…
Били его ногами со всех сторон сразу.
