На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
И до сих пор не вернулась.
Емельянов записал в блокноте имя и фамилию: «Лариса Клименко». Потом снова повторил, что если кто что вспомнит, пусть обратится с заявлением, и распустил людей. Через десять минут он уже стоял в кабинете главного врача.
— У вас есть список всех людей, кто здесь живет? Вы же переписали их данные по документам, так? Нужна вся информация по Ларисе Клименко."
"— Да, сейчас, — главврач порылась в бумагах на столе, достала какой-то журнал. — Вот, здесь все записано. Клименко Лариса Андреевна, уроженка Одессы, 43 года.
— Во взорванном доме, — машинально поправил Емельянов, затем уточнил, в какой комнате сейчас проживает Лариса Клименко, и пошел в жилой корпус.
Женщина жила в комнате номер 8, там было заперто. Пока опер дергал дверь, отворилась соседняя. Выглянула та самая девушка, которая и вспомнила про Ларису Клименко.
— А Лариса пока не возвращалась.
— Вы хорошо ее знали? — подошел он к ней.
— Ну как хорошо… Она маме наволочки и пододеяльники прострачивала. Она портнихой в ателье швейном работает. И весь дом судачил, что она была просто помешана на мужиках.
— В каком смысле? — насторожился Емельянов.
— А в прямом! — воскликнула Аня. — У нее ж мужик за мужиком в квартире сменялся, позор просто! А как она за эти Тимофеевым бегала — это ж было сплошное посмешище! Он, конечно, был дядька красивый, ничего не скажешь.
— Что именно? Не бойтесь, говорите! — подбодрил ее опер.
— Ну, сказала, вроде Тимофеева вызывали на допрос в КГБ.
— Значит, у них были отношения, он ей доверял? — сделал Емельянов простой вывод.
— Ну, да, — кивнула Аня. — Она все время шастала к нему в квартиру. Конечно были. Только вот вместе они никогда никуда не ходили. А в его квартире Лариса торчала постоянно. Влюблена в него была, ну как кошка. А он, я так понимаю, ее вообще не замечал. Знаете, было аж обидно за нее.
