На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
»
Голос зазвучал так ясно, так отчетливо, что Анатолий моментально открыл глаза. Откуда здесь, в тюрьме, мама? Откуда выходить — отсюда? Как? Проломить стены, выбить потолок и, как раненая птица, взлететь вверх? Это был просто сон. Обычный сон, не имеющий ничего общего с реальностью.
Именно в этот момент резко, со скрипом, загрохотал железный замок камеры. Охрана открывала дверь.
Все внутри камеры смолкли. Охранники не появлялись здесь в такой час. И это странное нарушение уже привычного режима у всех вызвало тревогу.
Дверь камеры распахнулась, на пороге возникли трое — двое караульных в форме и какой-то офицер высокого ранга.
Офицер выступил вперед.
— Анатолий Нун — кто?
В камере была такая тишина, что если б сейчас, в марте, пролетела муха, ее было бы слышно.
— Я, — отозвался он со своего третьего этажа.
— Встать! — рявкнуло начальство.
Анатолий поспешно слез, стараясь двигаться аккуратно, чтобы не упасть.
— Лицом к нарам!
Он повернулся. Его обыскали. Развернули лицом к камере — к морю странных, разных, человеческих глаз.
— Собирайся на выход.
— С вещами? — уточнил он.
— Можешь собрать свое барахло, — начальник жестко ухмыльнулся, — хотя тебе оно не понадобится.
Нун его не понял, хотя почувствовал в этих словах что-то очень плохое. Аккуратно сложил свои вещи в сетчатую авоську, собственно, их-то почти и не было, и пошел на выход. Его вывели в коридор. Дверь камеры захлопнулась. В коридоре было темно, пусто и холодно.
Нуна удивило то, что ему сковали руки.
Дождь давно закончился, но плиты двора были мокрыми, кое-где даже собрались большие лужи. Было невероятно холодно. Анатолий в своей легкой одежде — осеннем плаще, в котором его и привезли в тюрьму, мгновенно попал в эпицентр этой мартовской стужи, тут же пронизавшей все его тело тысячей отравленных кинжалов.
Нуну казалось, что шествие это длится бесконечно. Но через время его подвели к воротам. Справа он увидел приоткрытую дверь, его толкнули в нее. Он вошел. Это было маленькое помещение без окон, ярко освещенное, нечто вроде караульной будки. Внутри стоял стол и два стула. За столом сидел какой-то человек. Анатолий мгновенно узнал того кагэбиста, который допрашивал его и перевел к уголовникам.
