На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
Иногда, лежа в своем сарае и глядя на звезды, Анатолий думал о том, какой ужас испытали бы его родители, узнай, с какими существами их начитанный, интеллигентный Толик общается.
В тот день Толян Жмых напился — с тоски. Очевидно, к этому привело то, что его оставили в покое, не трогали уже несколько дней — не до него было. Даже не умеющие рассуждать уголовники, оставшись наедине со своими мыслями, испытывают нечто вроде звериной тоски. Перед глазами в такие моменты проносится вся их бессмысленная, никому не нужная жизнь.
В тот день к вечеру еще и дождь пошел.
В тот день он впервые выпил. Вместе со Жмыхом — как и у него, сердце сжималось от тоски. Впрочем, по совершенно другому поводу.
Пили они шикарно — не вонючий деревенский самогон, а настоящую «Столичную» водку, продающуюся на экспорт, купленную в валютном магазине. В такие валютные магазины у бандитов были свои ходы, так как через них они сбывали очень много товара.
Вот Анатолий и решил выпить — уныло барабанящий по стеклам дождь, полутемная комната и такая тоска…
Как и все писатели, Нун обладал очень тонкой душевной чувствительностью. И унылая атмосфера вокруг вполне могла его ввергнуть в море депрессии, из которого выплыть было бы очень тяжело.
Правда, пил немного. Это Жмых опрокидывал в себя рюмку за рюмкой.
"Они заговорили о тюрьме. Жмых в очередной раз пустился в тюремные воспоминания.
