На заре нового года, на главной улице Одессы, тень внезапно появляется за стеной. Сначала это была неприметная точка, но его острый инстинкт предчувствия моментально превращал ее в черное пятнышко, не сразу заметное. Всегда насторожившийся человек под ногами чувствует острую боль, как будто иглы проникают в позвоночник, стоит только шагнуть в свой переулок....
Валерия, судя по всему, считала себя неотразимой. Емельянов про себя лишь посмеялся, как глупо она пыталась себя преподнести, не понимая, что половые органы абсолютно одинаковы у всех женщин и что в своей жизни он повидал столько всего, что удивить его чем-то попросту было невозможно.
Она считала, что произвела на опера такое неизгладимое впечатление при первом допросе, что он намеренно пришел к ней. Как бы Валерия удивилась, если бы узнала правду — что точно с такой же легкостью Константин пришел бы к любой другой, и к кому именно идти, для него вообще не имело значения!
Емельянов же пришел потому что у него было плохое настроение.
А она смотрела не него хитрющими глазами и упивалась своей несуществующей неотразимостью, видела себя неповторимой, эта, как ее там… парикмахерша… Вера, Лера, Света, Люба, Катя или как там еще? Да какая, собственно, разница?
Они выпили водки и оказались в постели.
Емельянов вспомнил, что она принесла много всего — явно доложила свои собственные деньги. Две или три бутылки водки, еще какое-то вино… Они пили, потом снова занимались сексом, потом снова пили…
Когда они еще могли говорить, Валерия, запинаясь, произнесла:
— Слушай, а я ведь забыла… У Киры с актером роман был.
— Как его звали, помнишь? — машинально спросил Емельянов, прекрасно зная имя актера.
— Павел Левицкий, — выпалила парикмахерша, — он еще в кино про шпионов снимался. Кирка в него страсть как влюбилась, вообще обалдеть! Как обкуренная ходила.
— И чем закончился роман? — Константин с удовольствием затянулся сигаретой, выпуская кольца дыма в потолок.
