В свете оранжевой молнии юноша стиснул зубы, отражая страх и напряжение. За спиной у него кипела борьба в хоккейном ринге, где счёт 0:2 не было пределом для сокрушительного разрыва. Здесь каждое слово, каждый шаг имело значение — играть честно означало не сдаваться ни перед чем....
Он огляделся с хмурым видом, сунул руки в карманы и громко прочистил горло.
– Александра, у меня к тебе разговор.
Саша села на кровати и спустила ноги вниз. Отражение в зеркале показало ей привычную девчонку в просторной футболке и спортивных шортах. От дневного образа осталась только коса.
Папа глубоко вздохнул, как перед важным делом вздыхает каждый, кто волнуется и боится это дело не осилить, и, выговаривая каждую буковку, произнёс:
– Заканчивай. Хватит! Наигралась!
Саша подняла на него круглые глаза и удивлённо хлопнула ресницами.
– В смысле?
– Хоккей у тебя отнимает очень много времени. Ты перебиваешься в школе с «тройки» на «тройку», а через год выпускные экзамены. Ты – не Данька, у тебя нет перспективы в хоккее, поэтому всё, хватит тянуть кота за хвост. Заканчивай!
Саша молча посмотрела на маму, надеясь найти поддержку. Но та лишь наблюдала за её реакцией, а значит, с папой она заодно.
– Я устал сегодня слушать, какая… м-м-м… интересная девочка эта Саша Анисимова… и что она вообще, оказывается, ДЕВОЧКА! Это была последняя капля, Саш! Нас с Лопуховым вызывало начальство и очень аккуратно намекнуло, что с тобой надо что-то делать.
– Что делать? – эхом отозвалась дочь, ничего не соображая.
– Ты прекрасно понимаешь, о чём я! В женский хоккей ты играть не хочешь, а в мужском у тебя будущего нет. Пора уходить!
– Уходить?
Всё внутри задрожало. Голос осип, к горлу подкатил горячий комок из слёз. Глаза застелила мутная пелена, и девочка опустила голову.
Эта давняя проблема висела над ней дамокловым мечом уже давно. И вот этот меч сорвался и рубит её, не жалея.
– Я не хочу уходить… Разве я плохо играю?
– Всё, Саш! – жёстко поставил точку отец. – Я тебе запрещаю!
– Мам! – вскрикнула Саша, отпуская слёзы.
Мама тяжело вздохнула и погладила её по плечу:
– Так надо сейчас, потому что потом будет ещё тяжелее.
– Я не могу! – запротестовала Саша, всхлипывая. – Это же… жизнь моя! Это вообще… ВСЁ!
– Я тебе запрещаю! – грозно повторил отец, окончательно отрезая возможность возражений, и для убедительности стукнул по письменному столу костяшками пальцев, сжатыми в кулак.
Мама посмотрела ему вслед и хотела тронуть Сашу за руку, но девочка дёрнулась и отвернулась. Упала лицом в подушку и отпустила слёзы. Она знала, что когда-нибудь так и будет. Но не была готова к этому сейчас.
