В свете оранжевой молнии юноша стиснул зубы, отражая страх и напряжение. За спиной у него кипела борьба в хоккейном ринге, где счёт 0:2 не было пределом для сокрушительного разрыва. Здесь каждое слово, каждый шаг имело значение — играть честно означало не сдаваться ни перед чем....
– О-о-о-о-о!
– Санёк!!!
– Подкрепление подъехало!
– Скорая хоккейная помощь!
Столько радости она услышала в этих возгласах! Ещё за дверью они чувствовали себя тревожно, а сейчас появление Саши вызвало у мальчишек оживление и прилив бодрости. И настроение команды как будто сразу взмыло вверх.
Она всегда была для них моторчиком, заводным механизмом, который раздражал и никому не давал возможности успокоиться. Ведь разве можно играть в хоккей рядом с девочкой и быть при этом хуже неё? И пока Саша лезла вон из шкуры, чтобы быть наравне с мальчишками, они старались ещё больше.
– Счёт? – натягивая синий чулок поверх щитков на правую ногу, бросила она первому, кто попался ей на глаза.
Данька только что закрепил ей щиток на левой ноге и подставил вторую гетру.
– Ноль – два, – вроде и угрюмо, а вроде уже и не очень сообщил Мельников.
– Вот ты бублик! – обозвала она его беззлобно и подскочила навстречу папе.
– Стой смирно! – скомандовал тот, накладывая ей на плечи защитный панцирь. – Осторожнее там! Ясно?
– Пап! – Саша шмыгнула носом и посмотрела ему в глаза. – Большое спасибо! – и крепко обняла его за пояс.
Отец ткнулся подбородком в её макушку и крепко прижал дочь к себе.
– Ну всё, потом будешь благодарить! Одевайся шустрее, надо вытаскивать этих балбесов. Они без тебя ничего не могут. Давай локти!"
"Так практически всем семейным составом её ещё не снаряжали ни на одну игру.
– Хоба!
Саша по инерции подпрыгнула, развеселив ребят и тренеров.
– Не туго? – Данька со смехом затянул ремни и шнурок, а потом снова опустился на пол.
– Нормально, – девочка сунула ноги в коньки, которые брат тут же заботливо ей подставил, а сама ловко нырнула в синий свитер с оранжевой молнией – его держал наготове отец. Аккуратно расправив складки на форме, Саша широко улыбнулась ему, и тот нахлобучил дочери на голову шлем с защитной юниорской маской.
– Давай! – приговаривал он, затягивая ремешок у неё под подбородком. – Это твоя последняя игра. Покажи им всем, чтоб запомнили!
Бум! Он упёрся лбом в её лоб.
– Почему ты разрешил мне сыграть? – шепнула она.
И отец тоже заулыбался:
– Потому что я знаю, как для тебя это важно.
А потом он отступил и взглянул на тренера Лопухова.
