Теодор — избалованный подросток, привыкший издеваться над одноклассниками, не знающий настоящих проблем. Наказание директора заставляет его участвовать в спектакле театрального кружка вместе с «неудачниками». Сможет ли сценическое искусство изменить его взгляд на мир и научить сочувствию?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Играй!» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Теодор — избалованный подросток, привыкший издеваться над одноклассниками, не знающий настоящих проблем. Наказание директора заставляет его участвовать в спектакле театрального кружка вместе с «неудачниками». Сможет ли сценическое искусство изменить его взгляд на мир и научить сочувствию?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Мика Мисфор Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Теодор — избалованный подросток, привыкший издеваться над одноклассниками, не знающий настоящих проблем. Наказание директора заставляет его участвовать в спектакле театрального кружка вместе с «неудачниками». Сможет ли сценическое искусство изменить его взгляд на мир и научить сочувствию?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Из-за Адама, семья которого собрала все вещи, оборвала все связи и покинула город буквально за пару дней.
Поговаривали, что, возможно, между ними что-то произошло, или между их родителями (потому что никто не воспринимает подростковые разногласия всерьез), но дальше слухов и шепотков дело не доходило.
А если Теодора какой-то особенный слух возмущал сильнее обычного, он быстро принимал меры, заканчивая потом в кабинете директора.
Мистер Джонс жаловался его отцу, тот искренне извинялся, для галочки посылал чуть больше денег на благоустройство школы, но дома Теодор не получал ничего, кроме мягкого осуждающего «ну хватит уже, котенок».
«Котенок» с делано виноватым видом опускал голову, якобы признавая поражение, а через несколько дней все повторялось, потому что Теодор не был котенком, он был высокомерным избалованным эгоистом, и его ничего не волновало.
Кроме Адама, волноваться о котором у него больше не было права."
"– Пойдешь к психологу, – решил мистер Джонс, устало оседая на стул. – Поговоришь с ней о проблемах своих, может, полегчает.
Теодор только фыркнул, даже не глядя на директора. Ну да, конечно, разбежался он.
– Прямо сейчас, – рявкнул мистер Джонс, когда не увидел от Теодора никакой реакции. – Секретарь проводит тебя прямо до кабинета!
Не говоря ни слова, Теодор поднялся, подхватил с пола свой рюкзак, закидывая его на плечо.
Психолог так психолог.
Ему плевать, куда его отправят – на очередное наказание, домой, хоть в участок полицейский. Ему все сойдет с рук, это такой защитный круг вокруг него, границы которого нерушимы, неприкасаемы.
Теодору это нравилось. Он не представлял, как жилось тем, у кого этого круга не было. Не то чтобы он когда-то всерьез задумывался над этим вопросом.
Их психолог разработала один интересный метод, которым искренне гордилась, – анонимный прием. Она объясняла это тем, что подросткам гораздо проще поделиться своими проблемами, когда на них не смотрят, но при этом они чувствуют поддержку. Своеобразная исповедь – Теодор считал это полной чушью.
Кто вообще станет всерьез искать поддержки у школьного психолога?
В общем, кабинет психолога был разделен на две части с помощью плотной шторы. Она даже настояла на том, чтобы сделать две двери. Теодор как раз тогда накосячил, отец отправил больше денег в школу, и на эти деньги они и вправду сделали еще одну дверь. Он каждый раз едва сдерживался, чтобы не написать на ней ругательства. Таким образом психолог не видела, кто входил в кабинет, если ученик решал «исповедаться».
Так вот, Теодора провели мимо этой двери к той, которая вела к ней самой. Очевидно, директор считал, что стыд у него отсутствовал напрочь, поэтому не было смысла скрывать личность.
