О чём книга «Играй!»
В тихом и напряженном кабинете звуки музыки и шороха бумаги лишь слегка раздражали спокойствие момента. Мужчина за столом, опустившись в кресле, только сильнее фыркал от носа, словно его пробудили воспоминания.

В тихом и напряженном кабинете звуки музыки и шороха бумаги лишь слегка раздражали спокойствие момента. Мужчина за столом, опустившись в кресле, только сильнее фыркал от носа, словно его пробудили воспоминания.
Потом снова перевернулся, потом начал ерзать на постели так, чтобы закинуть ноги на стену, возился до тех пор, пока не упал на пол с глухим стуком.
Он не мог успокоиться. Не мог найти положение, при котором внутри бы перестало так болезненно ныть.
Дверь открылась, и потревоженная шумом женщина заглянула внутрь. Увидев сына на полу, она устало вздохнула и прошла внутрь, присаживаясь перед ним на корточки. Теодор поднял на нее глаза и вяло пошевелил пальцами.
– Привет, мам.
Женщина пристально рассматривала его, склонив голову к плечу.
– Ты влюбился, что ли? – с подозрением спросила она, и взгляд Теодора стал недовольным, но, вопреки его выражению лица, внутри все сладко сжалось. При слове «любовь» и всех производных от него в мыслях всплывал трогательный образ Кристофера. Даже если этой влюбленности тоже суждено окончиться разбитым сердцем, она дарила тепло.
И боль.
– Почему сразу влюбился? – ворчливо ответил вопросом на вопрос Теодор. – Почему чуть что, так сразу влюбился?
– Подростки чаще всего страдают из-за любви, – невозмутимо пожала плечами мама.
Теодор ужаснулся. Неужели кто-то всерьез так думал?
Тот факт, что он действительно страдал из-за любви, прошел как-то мимо.
– С чего ты вообще взяла, что я страдаю?
И даже если это была правда, не обязательно было подтверждать мамины опасения.
– Ну, сейчас семь вечера, а ты валяешься на полу своей комнаты, а не гуляешь где-нибудь в центре со своими дружками, ты поздоровался со мной сегодня три раза вместо одного, ты отказался от ужина…
– Мам! – возмутился Теодор.
Женщина удивленно округлила рот и хлопнула себя по лбу.
– Точно, вот что я забыла спросить! – со смешком проговорила она. – Ну так что, будешь ужин?
Теодор надулся, соскребая себя с пола и с топаньем направляясь к двери.
– Буду! – с вызовом ответил он, и первым спустился вниз. С мамой ему можно было почувствовать себя маленьким. Пусть она и не знала, какие проблемы на самом деле волнуют его сейчас, у нее словно была способность подсознательно его от них закрывать.
Чтобы все стало немного проще и понятнее.
Почти всю ночь он не мог сомкнуть глаз, снова и снова проигрывая сегодняшний день в голове, раздумывая над тем, как ему лучше поступить. Он чувствовал себя мухой, застрявшей в паутине, которая дергала лапками в панике, а выбраться все равно не могла, потому что выхода не было.