В углу кабинета старший следователь Ильин задумчиво выкуривает сигарету, когда внезапно приходит непонятный гость — чудак с отклонениями. В их беседе рождается необычный фильм о паранормальном детстве. Книга вкупе со странными явлениями и ужасами, но с глубоким психологическим осмыслением, создает атмосферу напряженного приключений и загадочности....
— Никаких нахуй свиданий! Ты с ума сошла что ли? Ты к кому собралась? К этому уебку?
— Антон! Да я даже из машины выходить не буду! Я просто Гельку отвезу и все!
— Нет, я сказал! Понимаешь это слово? Нет! Ты же сказала, что с прошлым покончено! Я его и не тронул поэтому! Такие у нас условия были? Такие, блядь?!
— Антон… — подобной ярости я еще у него не видела и, честно, это пугало. Я только открыла рот, как Антон, искривив губы, тихо прошипел рассерженной змеей:
— Нет. Даже не думай. Только попробуй, Лен! Только посмей!
— И что ты мне сделаешь? — оторопело спросила я, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Да ничего, блядь! В том-то и дело, что ничего! А ты этим собралась воспользоваться? Ты обо мне вообще подумала? Кем я себя чувствовать после этого буду? Он тебя избил, ты меня упрашивала ничего не делать, и сама к нему на свиданку собралась? Я что, блядь, мудак какой-то? Мне так и стоять в сторонке и наблюдать какая ты самостоятельная и не вякать? Ты под каблук меня загнать решила? Блядь, серьезно? Лен, одумайся, пока не поздно! Я с таким не смерюсь никогда нахуй!
— Ты что вообще несешь?! — выпучила глаза я, глядя на злого, несколько бледного Антона, твердо смотрящего мне в глаза.
— Я тебе сказал уже, не делай из меня безвольного дебила. То, что я пошел на уступку и не зарезал его, еще не значит, что ты с моим мнением считаться не должна! Я проявляю к тебе уважение, а ты хули со мной делаешь?! Ты нахуя так меня унижаешь?!
— Да чем, блядь?!
— Я сказал нет! Ты сразу за вилы схватилась и в атаку.
— Он позвонил…
Антон побледнел, зрачки расширились, а губы пересохли. Рука на столе замерла. Я запоздало осознала, что вообще-то, наверное, ему и вправду не стоило про такое говорить.
— Что он… сказал? — хрипло выдохнул Антон, пытаясь справиться с собой, но безуспешно.
— Про Гельку… Что она загибается… Что виноват передо мной и перед ней. Что прощения просит и знает, что я не прощу, что скоро умрет и ему стыдно очень…
— И все?
— Антон, он просто так говорил… Я не буду к нему выходить. Просто Гельку привезу и все. Туда добраться сложно, шестая колония, где-то в ста пятидесяти километрах от города… Я просто привезу и отвезу ее. Она завязывать собралась, в монастырь какой-то поедет… Я… блядь, я не знаю.
