Даша шарит по ящику документами, пытаясь найти справку для очередной нужды – заставлять Собес выпустить очередную поддержку. Глаза у нее насквозь пронизывают все бумаги, ища хоть крохотный штрих или отметку, который мог бы облегчить ее страдания. Жизнь Дашиной выглядит как бесконечная череда просроченных документов, где каждое новое упущение превращается в новый вызов для ее самоуважения и собственного благополучия....
– Водаев? Что хотел? – коротко спросил он.
– Я не знаю, – проговорила Даша. – Но это странно, потому что его не было больше двух лет. Он как исчез тогда, бросив меня посреди того кошмара беременную, так с тех пор и не появлялся. А вчера вдруг объявился.
Ей снова вспомнились слова бывшего. Обидные, отдававшие гнильцой.
…А ты изменилась, подурнела. Работу нашла? Или так и болтаешься, как г***но в проруби?
…Разговор не окончен.
Даша вскинула взгляд на Игоря и сказала:
– Самое неприятное, что мама в мое отсутствие пустила его в дом.
Игорь смотрел внимательно и хмурился, а до нее вдруг дошло.
Даша ахнула, прикрывая рот ладонью:
– Простите… Он же неспроста спрашивал да? Он же… Получается, я вас подставила?! Клянусь, я…
Она все-таки не сдержалась. Слезы досады и разочарования, злости на себя, на свою глупость и такую непрошибаемо неудачную судьбу потекли из глаз. Даша закрыла рот рукой и сжалась в комочек.
Игорь мгновенно оказался рядом, мягко обнял ее и притянул к себе.
Но он легко гладил ее по спине, и это была передышка. Маленькая, но такая нужная.
– Простите… – пробормотала она, хлюпнув носом. – Я не хотела.
– Даша.
Сейчас, когда была у самой его груди, его голос казался рокочущим, он проникал везде, до костей.
– Мы ведь договорились, нет? – спросил он, поднимая ее лицо за подбородок.
И Даша рискнула поднять на него глаза.
Странно он смотрел на нее и хмурился, но не сердился, нет. И обнимал. А ей вдруг захотелось чтобы он ее поцеловал. Потому что они стояли так близко, и от его тела рядом так тепло и надежно. И почему-то сладко…
Она с трудом опомнилась.
Ну с чего бы это?! Господи, как стыдно, как она себя ведет.
А мужчина стирал пальцами слезы с ее щек и смотрел с какой-то непонятной жаждой. Потом проговорил:
– Давай уже на ты. Хорошо?
– Хорошо, – прошептала она, опуская голову.
Но он не дал, поднял за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Откуда-то в его руке возник платок. Она взяла платок, пахнущий им, и уткнулась в синий квадратик лицом."
"Даше было неудобно из-за всего, что она тут устроила.
