- Прекратив размышлять, разбойник, перед тем как сесть на место, достал добытую недавно [ангшумскую печать] и вместе с клинками передал её кузнецу: - В прошлый раз вылетело из головы, сам понимаешь, но сейчас-то торопиться некуда. Сделаешь?
- Что? - Хендельсон всё ещё находился под сильным впечатлением от увиденной сцены, ведь, в отличие от парня, он не то что статуй, даже изображений героев не видел. Поэтому, всё ещё пребывая в эмоциональном катарсисе, он рефлекторно взял протянутые предметы и лишь секунд десять спустя сообразил, о чём его попросили, но Ворон уже сидел внутри скелета, не обращая на него внимания.
- Хм, да, конечно, - запоздало пробормотал кузнец, задумчиво активируя магию, и вскоре пещера погрузилась в молчание, прерываемое лишь редкими звуками его работы.
На высидку яйца, а никак иначе Ворон это уже не воспринимал, ушло чуть больше семи долбаных дней(!), один из которых он провёл в реальности, потому как даже он нуждался в смене обстановки.
На этот раз парню, кстати, не потребовалась помощь Радермина, чтобы понять, что всё сделано, ведь процесс окончания ознаменовался сразу несколькими событиями.
Хендельсон, увидевший исчезновение столь ценного материала, недоверчиво уставился в пустоту и, упав на колени, буквально заплакал от горя, но Ворону, вылезающему из костяного порошка, было некогда его жалеть. Одно за другим ему приходили уведомления, и потребовалась целая минута, чтобы ознакомиться со всеми.
«Боже, я думал, это никогда не закончится. - Задание действительно было долгим и полным неожиданных поворотов, но и награды оказались впечатляющими. Не говоря уже о связи с яйцом, а точнее, с потенциально сильным существом, интересным казался и полный иммунитет к яду. - Это из-за особенностей умершего здесь дракона?».
«Ну, с этим понятно. Отдам это Хендельсону, а то совсем расклеился бедняга. Ну и последнее…»
«Негусто, но хотя бы какая-то конкретика. И кстати, откуда ещё триста тысяч? От поглощения, что ли?».
Закончив читать и размышлять над несостыковками, Ворон отряхнулся от праха и, подойдя к так и продолжающему плакать кузнецу, присел на колено, протянув ему килограмм костяного порошка.
- Это, конечно, не кости, но возьми. Всего сто килограммов.
Полугном посмотрел на небольшой мешочек и, с мокрыми глазами развязав его, заглянул внутрь. Прошла секунда, затем две, и реакция наконец последовала.
Хендельсон тут же встал с колен и, вытерев слёзы, прокашлялся.
- Спасибо. Я… Мне… Мне просто пыль в глаза попала. Уже отпустило.