Уилл стоял на открытом балконе и размышлял о своих шансах в игре, когда внезапно появилась новая фигура — игрок с невероятным уровнем. Хотя он не был первым в зоне опасности, уровень его персонажа напугивал: если бы он действовал так же спокойно и статично, как это предполагает роль жертвы, то мог быть еще выше. Главная проблема заключалась в том, что эта новая сила была ужасно верной своему выбору — слишком точным и непредсказуемым....
Похоже, «Игрок, забравшийся на вершину. Том 5 (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сантиль и Тони, опираясь на нарисованную вручную карту, шли по назначенному им на сегодня маршруту, отмечая и дорисовывая его, когда километрах в пяти-шести от них появился и быстро исчез кусок синего неба.
Они переглянулись.
– Разве проход должен был открыться сегодня? – Девушка заглянула в групповой чат и, не увидев соответствующего оповещения, отписалась тому, кто руководил походом.
Ответ был получен незамедлительно, уверяя, что Рух не появлялась.
– Это получается, что… — осознав, что всё это время их буквально вводили в заблуждение, игроки, отписавшись о своих догадках, побежали туда, где был замечен феномен раскрытия «прохода».
***Уилл лежал на кровати Нанель. Та, ухаживая за своим оружием, сидела на краю и не хотела прерывать его размышления.
День выдался тяжёлым.
И парень точно знал, что страна не готова к войне.
Пришлось многое переосмыслить. Как бы ни хотелось накормить Аиду до следующей эволюции, пользуясь благами третьего этажа, а также воспользоваться возможностью выполнить условия для ношения кулона Эвелин, оставляя всё как есть, он рискует потерять свои достижения в огне сожжённых городов, растоптанных земель и в кучи трупов своего народа.
– Что ж… — протянув руку за яблоком, лежащим в корзине на прикроватной тумбочке, разбойник взглянул на отреагировавшую на его слова девушку и продолжил: – Кто с мечом к нам придёт, тот на него и напорется.
– Я хочу пойти с тобой! — Нанель тут же загорелась, но не из-за того, что это предвещало очередное приключение. Нет. Она хотела казнить тех, кто убил людей, с которыми она провела детство после своего вынужденного заточения.
