В его голосе вновь мелькнула саркастическая нотка, а во взгляде заплясали красные отблески огня.
— Но скажите вначале, как вам здешний воздух? Всё ли устраивает?
Я нутром почуяла подвох, но спокойно ответила:
— Всё хорошо. Любые неудобства, в том числе и к новому имени и прошлому, меркнут при воспоминаниях о прежнем доме.
— Вы, я смотрю, научились от своего отца дипломатии. Однако искусство обходить острые углы на этот раз вам не поможет, — на губах Ингвара Шилдса промелькнула улыбка. — Вы не хотите поинтересоваться своей оставленной в столице семьёй?
Сердце ухнуло вниз. Вся собранная решительность рассыпалась в прах.
— Что с моими родителями? — прижала я руку к груди и подалась вперёд, чтобы прочитать ответ на строгом лице Дракона.
— С родителями всё хорошо, но ведь ваша семья теперь не они, а муж. Не желаете вернуться? Я могу устроить так, чтобы похищение и его цель остались тайной для всех, а небольшая амнезия только придаст вам шарм в глазах Эдриксов.
Я перестала дышать и не могла поверить своим ушам. Снова переступить порог особняка Рикарда и позволить кузенам владеть мной было горше смерти.
— Нет, я не хочу, — произнесла я, сделав ударение на последнем слове.
— Вы так сразу не отказывайтесь. Я предлагаю всего лишь раз. Обеспеченная жизнь, роль супруги богатого и знатного мужа, уважение в обществе, блеск парчовых платьев, расшитых золотом… И так милые вашему сердцу постельные утехи.
Шилдс встал и, медленно обогнув свой диван, встал за спинкой. Его взгляд прожигал меня, было такое чувство, что я нахожусь в зале суда, а Дракон напротив — обвинитель.
Я встала и, сцепив руки на груди, ответила, опустив глаза на туалетный столик с прозрачной крышкой:
— Нет, я не хочу больше быть женой Рикарда.
— Что нет? Вам не нравилось? По отпечатку так не скажешь, — насмешка в голосе «безопасника» резала слух, словно нож безобидную плоть.
— Вы сами знаете, почему так вышло, — чуть громче приличного сказала я, всё ещё не поднимая глаз. Я боялась расплакаться или хуже того разреветься от безысходности как в детстве. Все мои надежды на дальнейшую самостоятельную и честную жизнь разведённой женщины таяли как дым. Я осознавала только одно, что не смогу и дальше позволять пользоваться собой как игрушкой для постельных дел.
— Потому что вы, видя внешний лоск жениха и не желая разглядеть, что скрывается под ним, побежали замуж, подняв юбки.
От досады я закусила губу. Всё было так и одновременно совсем иначе. Между той наивной девочкой, какой я вступила в брак, и нынешней женщиной, боящейся оказаться в одной постеле с мужем, разверзлась пропасть.