И стоило бы уже подумать о продаже недвижимости, чтобы вложиться в поиск нового месторождения, потому что все прежние почти полностью истощены.
Я, конечно, рада за семью Любы, но все же почему-то в душе ощущаю грусть.
— Ясно, Люб. Если благодарны по-настоящему, заберите тачку, и пусть Рома забудет об этом. Я это сделала неосознанно, и вообще, теперь даже не знаю… чувствую себя предательницей… не уверена, что Эрик поймет меня.
— Он тот еще гад, — вдруг на эмоциях выдает Люба, — такую аферу пытался провернуть. Рома мне немного рассказал, чуть по миру нас не пустил!
— Ну, ты слишком уж не утрируй, Люб, — неожиданно встреваю я в ее праведный гнев. А после сама себя одергиваю, ведь по факту Эрик не прав. Это семейка Миллеров позарилась на объект Ромы, так почему я его защищаю?
— Алина, ты серьезно? Ты что?! Ты влюбилась в него?! — восклицает, догадываясь о моих чувствах.
— Не говори ерунды! — пресекаю я ее попытки влезть мне в душу. — Давай, пока, и Роме скажи, пусть тачку забирает. Пусть любимой жене дарит такие подарки. Все, пока.
И, пока она не успела что-то вставить, отключаюсь.
Вечером этого же дня машину забрали. Что же, я рада, что Люба смогла донести до своего мужчины мои слова.
Люба пробовала пару раз напроситься в гости, но я каждый раз придумывала отмазки, что занята. Внутри твердое понимание, что я сначала должна все это обсудить с Эриком. Я не хочу быть в его глазах предательницей.
С этого дня я стала вздрагивать каждый раз, как звонит мой телефон. Я боюсь услышать в трубке Эрика и его мнение насчет всего, что произошло.
Но, к счастью или к сожалению, Эрик будто пропал. Ни звонил, ни писал, в доме не появлялся.
А еще на работе на меня стали странно посматривать. Это не объяснить словами, я это просто чувствую, но не пойму, что произошло.
Сегодня у нас вечеринка в честь окончания проекта. Его решили немного сократить и поэтому досрочно сняли последние эпизоды. Будет банкет в ресторане телестанции со всеми участниками, руководителями проекта и приглашенными звездами. Настроения нет, но идти надо. Приодевшись и наведя марафет, бегу к остановке. Уже через две выхожу на нашей телестанции.
На улице мимо меня лихо проезжает гелендваген и заворачивает к нам на внешнюю парковку. Чертыхнувшись в его сторону, я прохожу внутренний двор. Напугал он меня знатно, сердце до сих пор бешено стучит.
У входа оборачиваюсь посмотреть, кто же меня так жестко подрезал, и замечаю у машины… Эрика.