В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Хлопнув дверью, обхожу капот и останавливаюсь посреди заснеженного тротуара, пытаясь рассмотреть Рому сквозь затемненное стекло “мерседеса”. Спустя мгновение, рычащее бурление мотора стихает и фары гаснут.
Рома покидает “мерседес” спустя пару секунду. Окинув хмурым взглядом улицу, дергает собачку молнии вверх, застегивая куртку под самое горло, после чего набрасывает на голову капюшон.
Закусываю губу, пряча подбородок в вороте своей куртки.
Остановившись передо мной, смотрит направо и налево, а потом смотрит на меня.
Рома задумчиво кривит губы, но через мгновение моя ладонь оказывается в плотном кольце его сильных пальцев.
Горло покидает рваный выдох, когда, глядя мне в глаза, он кладет наши руки в карман своей куртки и увлекает меня за собой, самостоятельно выбрав направление.
Глава 17
Московская зима кажется мне мягкой даже несмотря на стукнувшие два дня назад морозы. Там, откуда я родом, зима — это образ жизни, но прямо сейчас холода я не чувствую по другой причине. Моя рука тонет в большой теплой ладони Романа, и это потрясающее тепло. Маленькой платформы «наших» Гуччи хватает, чтобы доставать ему макушкой до подбородка, но на один его шаг приходится два моих, хотя мы оба, кажется, никуда не спешим. Наверное, я никуда не спешу впервые в жизни, а он…
Повернув голову, поднимаю глаза.
Он не выглядит страдающим от нетерпения. Размеренно шагая, изучает вывески на другой стороне дороги, а потом ловит мой взгляд своим.
Наше обоюдное молчание меня не смущает. Я чувствую, будто и мне, и ему нужно время… просто чтобы освоиться в этой обстановке. Поэтому единственный издаваемый нами звук — это скрип снега под ногами.
Рома, он, выглядит почти «обычным» человеком, и в эту минуту мне вдруг кажется, что, как тогда, в той скрипящей кабинке, я украла его у всех на какое-то время.
Из дверей бара, который попадается за следующим углом, грохочет музыка. Вокруг дверей толпится курящий народ, и мы, не сговариваясь, проходим мимо.
Дождавшись, когда шум останется за нашими спинами, спрашиваю:
— Ммм… У тебя есть любимое слово в английском языке?
Опустив на меня глаза, с иронией говорит:
— Есть.
Улыбаюсь воодушевленно.
