В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Если это не что иное, как следы пребывания здесь важнейшего, черт возьми, человека моей жизни, то мужская одежда, в идеальном порядке занимающая половину большой гардеробной, уж точно кричит о том, кому принадлежит эта комната.
Комната, в которой я никогда не была, и в которую… теперь он меня пустил. Он пустил меня в свою жизнь, но без него это просто комната!
Он нужен мне. Живой и настоящий!
Проведя пальцами по рукаву знакомой кожаной куртки, не выдерживаю и сгребаю ее вместе с вешалкой. Прижавшись носом к шелковой подкладке, делаю глубокий вдох, жадно глотая аромат знакомого парфюма.
Скатившись до непозволительной наглости, достаю из ящика первую попавшуюся футболку и брендовые серые боксеры. Прижимая к груди Ромины вещи, осматриваю большую ванную, три стены которой — панорамные окна.
Может быть я беспросветно дремучая, но принимать ванну на глазах у всего города — для меня это слишком, поэтому решаю ограничиться душем, который имеет хоть какую-то степень приватности. Матовое стекло скрывает от шеи до пяток, пока растираю по телу гель со свежим нейтральным запахом.
Десять минут спустя забираюсь на кровать и прижимаю к груди колени, оперевшись на высокую спинку.
Закрыв глаза, пытаюсь решить, как сообщить Ксюше о том, что моя жизнь теперь похожа на сказку, и как сообщить моему сказочному принцу о том, что сесть в самолет я смогу не раньше, чем через две недели. Не раньше, чем моя сестра встретит со мной Новый год, и это обещание я просто не могу нарушить.
Не могу видеть эти слезы в ее глазах!
Не могу думать о том, что в противном случае она проведет свои каникулы перед телевизором в семье, где на нее всем плевать.
Откинув голову, смотрю в потолок, утирая собственную капризную слезу.
Я смогу прожить без него две недели и не сойти с ума.
Когда телефон в моей руке оживает, оставляю весь окружающий мир за дверью и тут же принимаю звонок.
— Алло… — сглатываю застрявший в горле ком.
— Как дела? — получаю расслабленный и немного насмешливый вопрос.
Глава 24
Каждая нота и каждый оттенок его голоса проходит сквозь меня, убивая посторонние мысли и наполняя тело томительной тяжестью.
