В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
И прежде всего потому, что мое тело все еще не очухалось от… от… такой интенсивной эксплуатации.
Боже, что я несу?
— Приготовишь мне бутерброд? — возникает Игорь за моей спиной.
Бросаю свой кофе недопитым.
Он громадный качок, и не очень далекий, хотя наверное об этом не догадывается. Его тело не нравится мне также, как и он сам.
— Опаздываю, — выхожу из кухни, стараясь на него не смотреть.
Он вечно на меня пялится. Вечно подходит ближе, чем нужно. Смотрит так, что мне не по себе. Пытается смотреть мне в глаза, и делает это не моргая.
Я не хочу проблем с Мариной!
Мне не нужен ее парень. Все что мне нужно, это мой надувной матрас и еще времени. Но теперь этот Игорь околачивается здесь постоянно, и я боюсь того, что в один ужасный день они съедутся.
Я никогда ему не грублю. Никогда не говорю того, что в действительности о нем думаю, но, кажется, он и без слов это понимает. И это его злит.
Влетаю в возникшую передо мной Марину, бормоча:
— Ой, извини…
Ее взгляд изучает мое лицо, а потом кухню за моей спиной.
Мы никогда не были особыми подругами, но я сидела за одной партой с ее близняшкой Кариной. Они обе уже в восьмом классе носили лифчик, а я была тощая и плоская со всех сторон, поэтому у нас было мало тем для разговоров. Когда я заселилась на ее матрас, она так на меня не смотрела. Все из-за него. Из-за этого Игоря, который пялится на меня, хотя я его не просила!
Я так боюсь, что Марина попросит меня очистить помещение, что мгновенно теряю аппетит.
— Уходишь? — спрашивает она, возникнув в дверном проеме.
На мне белая блузка и черная юбка, поэтому вопрос кажется странным.
— Да… — подхожу к своему матрасу и начинаю приводить его в порядок. — На работу.
— Когда там у тебя стажировка заканчивается? — интересуется она между делом, подходя к своему шкафу.
— Через неделю… — отвечаю, чувствуя панику.
Я совершенно не уверена, что мне предложат работу вот так сразу.
— Ясно, — уходит она на кухню, оставляя меня одну.
На меня обрушивается злость на себя саму.
Почему я не взяла те деньги? Почему мне вечно нужно… выпендриться, а?
Он не позвонит, это же очевидно.
Роман Гец.
Запрос в моем поисковике ничего вразумительного не дал. Я по-прежнему не имею никакого понятия о том, кто он такой. Одно могу сказать точно, все что его окружает — оно высшего качества. Уверена, и женщины у него такие же, а меня… кажется, меня он просто насквозь видел. Поэтому я не взяла его деньги.
