В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Я новичок, и на глаз размер банковского счета определять не умею, поэтому терзаюсь."
"Чего ему от меня надо — дело ясное, и мои ладони потеют, потому что я еще ни разу такого не делала — не уходила из клуба с мужчиной. Я понимаю, что рано или поздно это случилось бы. Не думаю, что мой путь в жены миллионера миновал бы его койку, но я еще ни с кем не хотела уходить, а сейчас…
Повернув голову, смотрю в бесстрастные глаза. Для этого мне приходится выгнуть шею. Он возвышается надо мной, закрыв широкими плечами обзор, и спокойно ждет, пока приму решение.
Это говорит о том, что он совершенно точно не голодранец. Об этом говорит многое. Спокойная уверенность в себе, его расслабленность и полное отсутствие позерства, которое так любят голодранцы и от которого меня воротит.
Если уж в часах и шмотках я не особо разбираюсь, то в психологии — да. В пятнадцать я поступила в колледж на эту бесполезную и бесплатную специальность, правда не закончила, потому что официанткам платят намного больше, чем школьным психологам, уж поверьте.
Сглатываю слюну, отчаянно мучаясь в нерешительности еще секунду, а потом отрицательно мотаю головой, отвечая на его вопрос:
— Нет.
— Как тебя зовут?
— Милена, — говорю, облизнув губы.
— А-а-а… — тянет он, будто прекрасно знает, что я вру.
Мои щеки начинают гореть.
— Выпить хочешь?
Я хочу есть, а не пить. Я поужинала бутербродом с сыром, чтобы не наедаться на ночь глядя. Если бы знала, что мне всю ночь скитаться, съела бы омлет.
— Нет… — отвечаю, стараясь смотреть ему в глаза, но из-за волнения не выходит.
— Мне завтра на учебу… и я не пью. И не курю.
Я всем говорю, что студентка МГУ и что мне двадцать. Студенток всегда лучше разбирают. Пока ты студентка, перед тобой все двери открыты, а вот когда ты выброшена во взрослую жизнь и все иллюзии разбиты, приходится отвечать на вопрос «чем занимаешься?», а на него сложнее найти подходящий ответ.
— М-м-м… — снова тянет он, постукивая пальцами по стойке.
Скосив глаза, смотрю на широкую ладонь с длинными пальцами, интуитивно примеряя ее к своему телу.
Опять сглатываю, понимая, что если скажу да, обратного пути уже не будет.
Я хочу, чтобы он до меня дотронулся?
Каким бы состоятельным мужчина не был, я должна хоть немножечко его хотеть.
Скольжу глазами вверх по серому джемперу, под которым отчетливо угадываются мышцы. На груди и руках.
