В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Я красивая, и это ни разу в жизни не принесло мне ничего, кроме проблем. В восемнадцать я думала, что это мое богатство, а сейчас знаю, что это — самая гнилая инвестиция, в которую могли вложиться мои родители.
Лучше бы я была уродиной. Тогда с детского сада знала бы, что на внешность не стоит делать ставку.
Он ждёт у двери. Опершись плечом о стену и загородив собой проход.
Бросив взгляд на пустой коридор у себя за спиной, смотрит исподлобья. Изучает мое каменное лицо своими внимательными цепкими глазами.
Вся эта ситуация настолько выбила меня из колеи, что я забыла обо всем на свете! О том, кто я такая и кто такой он.
Закрыв за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной и смотрю на него в ответ.
В узком полутемном пространстве слышен отдаленный шум зала, но его присутствие на расстоянии в один шаг поглощает все мое внимание.
— У тебя есть личные границы? — спрашивает, сложив на груди руки. — Границы дозволенного?
— Я уже говорила, — смотрю на него настороженно, обнимая себя руками. — Я не люблю жестокость.
— Я это помню, — откидывается он на стену, глядя на меня с высоты своего роста. — Как насчет… секса в туалете? — кивает на дверь за моей спиной.
— Нет! — отрезаю я.
Проведя рукой по волосам, смотрит на мои ноги и продолжает с легкой усмешкой:
— В лифте, м?
— Нет, — бросаю в ответ, злясь от его насмешливого спокойствия и от того, как идет его лицу эта скупая полуулыбка.
Он хорош собой, и это трудно игнорировать, тем более когда мы говорим о таких вещах. Я знаю, что у богатых вагоны причуд, и у этого похоже, тоже.
— В примерочной?
— Ты серьезно?
— В машине?
Черт…
Заминка с моим ответом превращается в говорящую паузу, от которой я кусаю губу и прячу глаза, чтобы не видеть, как в его глазах загораются смешинки, от которых… он стал в триллион раз обаятельнее.
— Обычный секс тебя не вставляет? — смотрю на коридор за его спиной.
— Обычный — это в миссионерской позе под одеялом? А тебя такой вставляет?
Выгнув брови, ждет ответа.
— Смотря с кем, — с вызовом говорю я.
На самом деле, как раз такого у меня никогда и не было. С… тем самым любимым мужиком, который… любит меня тоже. Медленно и нежно, черт побери. По-настоящему. Я не верю в любовь. По крайней мере, я с ней никогда не сталкивалась и не собираюсь.
