В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Извиваясь, падаю на матрас и ползу, но его бедра тут же вжимаются в мои, пальцы зарываются в волосы, заставляя прижать голову к матрасу. Унизительно и властно. А его стоны над ухом смешиваются с моими.
Немигая смотрю в пространство, боясь того, что только что рассталась с жизнью, но тяжесть горячего тела на мне слишком реальна.
Опершись на локти и приподнявшись, чтобы не раздавать, он шумно дышит, опустив лоб на мое плечо.
Я тоже дышу, это все, на что я способна.
— Юля…
— М-м-м…
Он вдруг смеется, а потом прикусывает мое плечо и перекатывается вместе со мной на бок, говоря:
— Я выйду сам.
Не в состоянии пошевелиться, шепчу:
— Будет больно?
Его рука пробирается вверх по моему телу. По животу, ребрам, и сжимает в ладони мою грудь.
— Нет, — шепчет.
— Чего ты тогда ждешь? — спрашиваю, роняя голову на его бицепс.
Медленно гладя мое тело, он бормочет мне в волосы:
— Ты еще не закончила.
Кажется, он прав…
Дышу, пропуская по телу отголоски разрядов, от которых меня то тут, то там потряхивает.
Не знаю, как долго это длится, но точно чувствую момент, когда он покинул мое тело и постель, прикрыв меня одеялом.
Прислушиваясь к шуму воды в душе, прижимаю к груди одеяло. К горлу подкатывают слезы.
В этой комнате нет его вещей. Он не останется, а я… хочу, чтобы остался! Мне мало этого. Мало его. И я бы никогда не решилась о таком просить, но я не хочу, чтобы он уходил.
Выйдя из ванной в обмотанном вокруг бедер полотенце, Рома останавливается рядом с кроватью и склоняет набок голову, спрашивая:
— Как ощущения?
Растянувшись на матрасе и засунув под подушку руки, произношу тихо:
— Ты это у всех спрашиваешь?
Присев на корточки и положив на колени локти, смотрит в мое лицо исподлобья.
Ерзаю под одеялом, глядя на него в ответ. Не знаю, чего я вообще ожидала. Я уже должна была привыкнуть к тому, что он отвечает только на те вопрос, которые ему нравятся.
Почесав большим пальцем свою бороду, говорит:
— Подумал, может я заслужил минет?
Я понимаю, что это шутка, но мне вдруг совершенно не смешно. Мне вдруг хочется того, что бы его во мне интересовало что-то большее, чем долбаный минет.
Он взъерошенный и мокрый. И… красивый. Он слил на мой шоппинг чей-то семейный автомобиль, а потом довел меня до оргазма, от которого я имя свое забыла.
