Игрушка для двух братьев – это шедевр о незнакомых ночах и взломанном внутреннем мире. С первого абзаца читателей захватывает запал мечты и страсти, будоража их воображение и ощущениями. Атмосфера книги создается из тонких слов, которые приковывают внимание к самым чувственным отрезкам жизни – эмоциям и физическим ощущениям....
То, как она смотрела на меня, выворачивая всю мою душу наизнанку… Р-р-р! Это был взгляд истинной волчицы! Хорошо, хорошо! Настоящей разъярённой женщины!
— Ты готова услышать правду? — поинтересовался я, усмехнувшись своей безоговорочной капитуляции.
Надо же, как быстро Эля приручила волка… Макс, ты точно попал!
— Более чем, — отозвалась Ягодка, метнув в мою сторону нетерпеливый взгляд.
— Это покажется странным, но… На нашей планете мирно существуют не только разные расы и народы, но и разные существа.
— Оборотни?.. — пробормотала Эля, округлив свои и без того круглые глаза.
— Да, — кивнул я, продолжая свой рассказ. — Но не те, о которых пишут страшилки в книгах. Мы не превращаемся при полной луне, уже очень давно научились контролировать свою волчью сущность. Можно сказать, что мы практически не отличаемся от людей, разве что…
— …любим мясо с кровью по утрам и аппетитных девственниц, — подхватил Эмиль, появившийся в дверях комнаты.
— Придурок! — беззлобно кинул я подушкой в сторону брата. — Вот так и появляются дурацкие легенды о нашем виде.
— Я смотрю, у вас тут разговор по душам? — Эмиль уселся на кровать подле ног Эли.
Хоть мой брат и шутил, и пытался казаться расслабленным, у него это получалось плохо. Я чувствовал исходившее от него напряжение собственной шкурой.
— Разве что? — повторила Эля, возвращая меня к разговору и не обращая внимания на реплику Эмиля.
— Разве что умеем читать мысли друг друга и убеждать людей сделать то, что нам необходимо.
— Получается, мои мысли вы тоже читали? — спросила Эля, сощурившись.
— Нет, только частично. И это было крайне странно, Ягодка.
— Почему?
— Мы ведь можем читать мысли только особей своего вида, — пояснил я, стараясь быть максимально корректным. — А ты… Ты — человек, но иногда я слышал, о чем ты думаешь. Это странно, поэтому в какой-то момент мы с Эмилем решили, что ты — волчица.
За все время, что я говорил, Эм лишь молча слушал, не вклиниваясь в разговор. И это мне совсем не понравилось.
— Если я не волчица, — начала вдруг осторожно Эля. — То почему та незнакомка, что приходила утром, разговаривала со мной в моих мыслях?
От неожиданности я даже не знал, что сказать. Мы с Эмилем лишь переглянулись, пораженные столь необычным откровением.
