Игрушка для двух братьев – это шедевр о незнакомых ночах и взломанном внутреннем мире. С первого абзаца читателей захватывает запал мечты и страсти, будоража их воображение и ощущениями. Атмосфера книги создается из тонких слов, которые приковывают внимание к самым чувственным отрезкам жизни – эмоциям и физическим ощущениям....
— Это всего лишь эффект настойки аконита и, мать его, мяты!
От его громкого возгласа я подпрыгнула на месте и перевела испуганный взгляда на Макса, который, кажется, понял, что имел в виду его брат.
Глава 14
Эмиль
Мы были круглыми идиотами, честно! Мы — это я и Макс! Ведь мы чуть не приняли странное поведение отца за… истину.
Людям не склонно меняться, я никогда не верил в эту чушь. Я считал, что обычно люди просто подстраиваются под ситуацию, в глубине души оставаясь все такими же.
Вот и наш отец в один миг не мог превратиться в добродушного старого волка, с упоением слушавшего речи человеческой девушки.
Однако рано или поздно всему приходит конец. Особенно таким вот хрупким иллюзиям вроде этой.
— Эля, что тебе сказал отец, когда заявился в дом? — спросил Макс серьезно, поняв меня с полуслова.
— Он… — Эля прочистила горло и продолжила. — Он выглядел очень сердитым на вас, говорил что-то про невозможность сделки со шведами…
— То есть, отец не хотел, чтобы мы заключали эту сделку?
— Да.
Я кивнул и затем позвал Лану, которая все еще была в доме.
— Да, Эм? — появилась она в дверях, неся перед собой поднос со стаканами виски.
— Лана, это ведь ты провернула небольшую уловку с аконитом? — сощурил я глаза, впившись взглядом в помощницу Макса.
Она побледнела, но быстро взяла себя в руки. Так я и думал. Я не раз говорил Максу, что его помощница лезет туда, куда не надо, но мой брат всегда был слишком человеколюбивым, всегда относился к людям открыто и хорошо.
— Макс, Эмиль, я… Простите, — произнесла Лана виновато, и дрожь ее пальцев передалась подносу — стеклянные стаканы жалобно дзинькнули друг о друга. — Я хотела как лучше. Я испугалась за Элю, вы ведь знаете, каким может быть Олег Геннадьевич в гневе! Я боялась, что он перестанет себя контролировать, если почует в Эле человека, и навредит ей.
— Ланочка, — я подошел ближе и забрал из ее рук чертов поднос с золотистым напитком, а затем пристроил его на маленьком столике возле стены.
— Н-нет?.. — протянула та неуверенно, подняв на меня взгляд.
Было в ее взгляде что-то, что мне не понравилось. Излишняя самоуверенность, прикрытая испугом. Боялась ли Лана нас или играла?.. Я не успел додумать эту мысль, меня одернул Макс:
— Эм, потише на поворотах…
Хорошо, братец, потише, так потише.
