Автор
Воспитывать ребенка одной — такая задача оказывается не по силам для этого мужчину, что вынуждает его в последний раз использовать золотую серединку. Упорно из避开я мыслей об аборте, женщина стискивает зубы и держится твердо. Но боли изгнанного сердца продолжают оставаться неизвестными в груди до самого дня, когда она отправляется на процедуру. Машина завожется, и женщина вступает в нелегкое путешествие, окруженная безопасностью, а потом — полной тишины....
Похоже, «Игрушка по неволе 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тихонов не захочет иметь дело с нами тремя. Он это прекрасно понимает и пенится от бессилия.
— Пенится, — повторяю с нервным смехом. — Где ты такого нахватался?
— Явно не в универе. У меня нет высшего образования, только девять классов школы.
С удивлением смотрю на Рустама. У него острый ум и хороший вкус во многом, никогда бы не подумала, что он учился лишь в школе и то не до конца.
— Что, недостаточно хорош, для тебя, девочка с почти высшим образованием?
Я не успеваю ответить. Снова раздаётся телефонный звонок.
— Слушаю.
— Не скалься, Анваров, — с плохо сдерживаемой яростью, отвечает Тихонов.
— Поговорим о фактах. Лика — моя жена. Как ты того и требовал в первую встречу. Законная жена, и я её не обижу, — говорит Рустам, глядя на меня. — Так что условие соблюдено.
— Но… Ты забываешь о многих ""но"".
— Которые обходятся тебе недешёво? Брак с Черкашиным был бы выгодным. Я могу предложить тебе не меньшую выгоду.
— Сомневаюсь.
— И всё же я рискну.
— Оскорбление обойдётся тебе дорого.
— Я давно живу на широкую ногу.
Я жду момента, когда Тихонов обмолвится ещё хоть раз обо мне, но в каждом его предложении, даже в тех, что затрагивают меня, хорошо слышится его меркантильное ""я"".
Из чего я делаю вывод, что Тихонов не очень сильно огорчён тем, что меня забрали. Он взбешён потерей перспектив. Бизнес для него на первом месте. Я вспоминаю разговоры с Владом, его слова об отце, о прошлом, о семье, которой у Тихонова никогда не было, но была куча женщин…
Эгоист, делаю вывод.
Есть нечто важнее денег и высоких статусов. Дети, любовь, семья…
Даже Рустам, которого я считала закоренелым циником, говорит о семье, о братьях, о том, что семья превыше распрей.
Выходит, чудовище не тот, кого я в запале злости назвала ""бессердечным"".
— Что ж. Предложи мне столько, чтобы я не смог отказаться, — роняет Тихонов.
Он делает упор на слове ""столько"", и я окончательно понимаю, что для отца вопрос лишь в цене. Я зря надеялась, что он беспокоится за меня, как за дочь.
— Предложу, — обещает Рустам.
Потом он поворачивается ко мне со словами:
— Лика, лучше передохни. Прогуляйся в саду. Разговор может затянуться. Тебе необязательно присутствовать при нём.
Главный рубикон пройден. Я соглашаюсь с Рустамом и выхожу из комнаты, слыша, как со стуком двери, Анваров начинает разговор.
