Автор
Воспитывать ребенка одной — такая задача оказывается не по силам для этого мужчину, что вынуждает его в последний раз использовать золотую серединку. Упорно из避开я мыслей об аборте, женщина стискивает зубы и держится твердо. Но боли изгнанного сердца продолжают оставаться неизвестными в груди до самого дня, когда она отправляется на процедуру. Машина завожется, и женщина вступает в нелегкое путешествие, окруженная безопасностью, а потом — полной тишины....
Похоже, «Игрушка по неволе 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Бьёт словами прямиком в сердце. Холодный. Жестокий. Зверь!
Просто зверь… Без сострадания, без жалости, без понимания.
Или… понимает?
Смахнув с ресниц горячие слёзы, осмеливаюсь поднять на него взгляд. Тону в тот же миг, в океане шторма, который бушует в его глазах. Анваров зол и рассержен на меня. Ничуть не рад моему появлению.
Рустам смотрит на меня, как на незваного гостя. Я и есть незваный гость. Тревога и беспокойство за его здоровье стали для меня выше всего, заслонили другие заботы.
Но он так холоден.
Я мну пакет пальцами, не в силах ответить на простой вопрос Рустама.
Он спросил меня всего в трёх словах: зачем ты приехала?
Да-да, Анжела, зачем? Хозяин не звал свою игрушку. Но я какого-то чёрта возомнила себя Нужной ему.
Где находится он, мужчина с многомиллионным состоянием, способный купить себе не только лечение в лучшей из клиник, но клинику целиком? И где нахожусь я, девушка, у которой нет ничего, кроме глупых надежд, ребёнка под сердцем и пакета с яркими апельсинами.
— Анжела? Я жду!
Он давит и давит, не оставляя ни малейшей лазейки. Я вижу, что он чувствует себя нехорошо. Его смуглая кожа, избалованная солнцем, выглядит бледнее, чем всегда. Под глазами пролегли густые, серые тени. На Рустаме, вечном щёголе, сегодня надет просторный, шёлковый халат. Анваров не брился, по крайней мере, дня два…
Я хотела бы просто поухаживать за ним, проявить заботу, ничего не прося взамен.
Но мои желания не имеют никакого значения. Потому что Хозяин не дал команду, а непослушных собак всегда наказывают.
— Извини. Я сейчас… Я уйду!
Пячусь спиной вперёд, запинаясь каблуком за пушистый ковёр. Глупо покачиваюсь в сторону, выпустив пакет из рук. Яркие мячики апельсинов раскатываются далеко по всей комнате, привнося хаос в модный дизайн холостяцкой спальни.
— Прости.
Срываюсь с места за закатившимися фруктами, желая убраться в тот же миг.
Скрыться из виду. Немедленно!
Может быть, позднее, я смогу убедить себя, что ничего не было, и я не выглядела так глупо, ползая на коленях, ныряя под низкий столик.
Подобрав последний апельсин, я убегаю, торопливо запихивая фрукт в пакет. Даже не прощаясь. Зачем?! Это всё… нужно только мне. Не Рустаму.
Никакого самоуправства.
