Автор
Воспитывать ребенка одной — такая задача оказывается не по силам для этого мужчину, что вынуждает его в последний раз использовать золотую серединку. Упорно из避开я мыслей об аборте, женщина стискивает зубы и держится твердо. Но боли изгнанного сердца продолжают оставаться неизвестными в груди до самого дня, когда она отправляется на процедуру. Машина завожется, и женщина вступает в нелегкое путешествие, окруженная безопасностью, а потом — полной тишины....
Похоже, «Игрушка по неволе 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я хочу тебя…
Он хаотично целует моё лицо, то перемещаясь на скулы, то обжигая горячими поцелуями шею.
Ещё ниже и горячее… Горячая влажная дорожка поцелуев между грудей заканчивается танцем его языка на торчащих сосках.
Он прикусывает по очереди тугие вершины, вырывая из меня стоны и лёгкие вскрики. Кажется, мне никогда в жизни не было так хорошо. Я хочу его так сильно, что невозможно желать больше.
Полностью отдаюсь его ласке и горячим словечкам, то и дело вырывающимся из его рта. Он подстёгивает меня, и я полностью растворяюсь в ласке.
Одежда становится ужасной, досадной помехой. Я выдыхаю с радостью, когда Рустам избавляет нас обоих от белья и жадно смотрю на конец члена, подрагивающего от нетерпения. Он проводит крупной головкой по клитору, дразня ещё больше, вызывая умопомрачительные, жадные сжатия лона, в котором сейчас особенно сильно чувствуется пустота.
Желание быть полной им, тонуть в его ласке сильнее меня.
— Не мучь меня… — ещё сильнее царапаю его плечи.
Завтра останутся следы или, может быть, даже сегодня? Не знаю.
В его крепких, собственнических объятиях я на самом деле чувствую себя особенной, красивой и очень желанной им.
Я жаждала его внутри себя. Срываюсь на крик, когда его член заходит целиком и совершает глубокие толчки. Так туго и тесно, сводит с ума горячностью и всплесками удовольствия от каждого движения.
Рустам пожирает меня потемневшим взглядом, потом медленно отводит бёдра назад, глядя, как его член выскальзывает из лона.
Стоны и всхлипы срываются с моих губ.
— Не сдерживай себя, — просит Рустам. — Не сейчас…
Сдерживаться и так очень сложно, а его просьба заводит только сильнее."
"Удовольствие от толчков неимоверно жаркое и острое. Он вдавливает меня во влажную смятую простынь только сильнее с каждым толчком. Рустам быстро находит темп, который нравится ему, и ускоряется с каждым движением.
Нет ничего благоразумного, есть только желание быть подчинённой им, принадлежать ему…
Кажется, что мы горим вместе.
Каждый его движение пронизывает меня насквозь.
Тело дрожит сильнее и чаще, вымаливая резкими, частыми сжатиями лона его грубые и сильные толчки. Чувствуя это, он начинает яростно вколачиваться на всю длину.
— Мой Ангел… — громко стонет, затыкая рот глубоким поцелуем.
