Автор
Маша тесно замерла в очереди за билетами на вечеринку звездного мажора. Туристы, прибывшие с местом отдыха отовсюду, смотрели на Машу и подруг. Оливка ее соседка по кампусу — курносая леди с тонкой улыбкой. В воздухе горел огонь фонарей и музыка — необычайный шум атмосферы, который Маша чувствовала в каждой клеточке своего тела....
Похоже, «Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мы оба молчим. Я смотрю в потолок, отец в стену.
— Почему ты прилетел? — спрашиваю. — Догадался?
— Понял, что ты что-то задумал.
— Откуда, пап? Я же просто позвонил.
Он пожимает плечами."
"— Догадался. Не знаю, как, будут у тебя свои дети, поймешь, — и добавляет через время чуть тише: — Разве ты бы стал бы звонить просто так?
Мы снова замолкаем. Я долго собираюсь, чтобы это сказать, и наконец говорю, все так же глядя в потолок. Посмотреть в глаза отцу не хватает духу.
— Я ревновал тебя к Максиму, папа.
Выдыхаю...
— Я знаю, — слышу в ответ негромкое.
Поворачиваю голову и изумленно смотрю на отца.
— Откуда?
Он криво улыбается.
— Ты мой сын, Никита, вот оттуда. Мы с Дашей... В общем, мы залетели, — это звучит так по-детски, что я сам не могу сдержать улыбку. Отец ерошит ладонью волосы. — Это правда, мы не собирались никого вам рожать. Машу ждала операция, Дарья переживала, совсем не в тему была беременность. У нас с тобой все хуже некуда складывалось, так что.
Он взмахивает рукой, затем сцепляет пальцы в замок на коленях.
— Не до того было, понимаешь? Мы не бросали вас с Машкой, но Макс... Он уже сделался. Так получилось, ну не на аборт же мне ее было отправлять. Говорю же, поймешь, когда своих нарожаешь. Поверь, я...
— Не надо, пап, — перебиваю, — я понимаю.
И пока он смотрит недоверчиво, нащупываю на шее цепочку. На ней вместо кулона кольцо, мое обручальное. Расстегивать нет сил, оттягиваю, чтобы ему было видно.
— Я женился, папа. На Маше. Она тоже Топольская. Мы все теперь Топольские, а ты у нас главный дон. Как в «Крестном отце», помнишь? Чего ты молчишь, пап? Ты рад?
Он встает, подходит к кровати. Осторожно, чтобы не задеть датчики, берет меня за голову и прижимается лбом.
— Очень рад, сынок. Очень. Не представляешь, как.
— Я тоже рад. Прости меня, папа. Прости, если сможешь.
Я шумно дышу и комкаю пальцами простынь. Отец привстает, упираясь руками в кровать и говорит осипшим голосом:
— Ты всегда останешься моим первым сыном, Никита.
— Не откажусь, — сжимаю пальцы в кулаки, — я был таким долбоебом...
— Чшшш, — на губы ложится сухая теплая ладонь, — давай без мата. Я все-таки твой отец. Глава клана.
Я первый выдаю короткий смешок. Мне вторит отец. Потом не выдерживаю и смеюсь, а дальше мы оба заходимся в хохоте так громко, что прибегает встревоженная медсестра.
