Я даже рад, что ты моя тетя.
Она понимающе кивает и, кажется, тоже вздыхает с облегчением.
— Но я хочу знать, что такое сделал отец, от чего его чуть не посадили? — говорю с напором, и в ее глазах как будто мелькает страх.
— Андрей тебе не сказал?
Отрицательно качаю головой. Она поджимает губы и тоже качает головой.
— Прости, Ник. Не могу. Он должен сам рассказать.
— Ладно, проехали, — соглашаюсь, — ты если не уедешь, приходи на осенний бал в лицей. Я тебя со своей девушкой познакомлю.
— Приду. Обязательно, — она явно тронута.
Подходит и обнимает меня с намного большим теплом, чем раньше. — Я специально задержусь в городе.
Черт, как круто было бы, будь она моей теткой все это время! Обнимаю в ответ, мы прощаемся, и я выхожу во двор. Машина мне не светит, значит еду на такси.
Набираю Мышь. Она отвечает сразу.
— Маш, поехали тебе платье выбирать.
— Ну, Никит, — в голосе упрек, — мама же сказала, что…
— Забей, Мышка, — прошу вкрадчиво, — это же наши деньги. Я их как учредитель выиграл, когда на тебя поставил.
— Так отложи, тебе самому понадобятся!
— Я заеду через полчаса, Маша, — даже слушать не хочу.
— Только не к подъезду, — сдается она, — я скажу маме, что иду к Альке.
— Ок, — говорю и отбиваюсь.
Мышка не готова как я забить на родительские запреты. Пока жду такси, думаю, стоит ли говорить ей, что я узнал о родителях.
Она так обрадовалась, когда узнала, что я не мажор, что меня усыновили. Я ведь не обманывал ее, я сам так думал. Почему-то для нее мажоры реал кринж.
С досадой пинаю ступеньку.
Черт, наши отношения и начались только после того, как я рассказал ей про письмо, которое нашел у отца в сейфе. Выходит, если я скажу, как есть, то она снова меня пошлет?
Я на такое не подписывался.
Решения приходит сразу. Пока не буду говорить про результаты теста. Голик отдал мне запечатанный конверт, он сам сказал, что не видел заключение. И я ему верю, Севка хоть и аут, нормальный. Многие элитные те еще душнилы, а и он, и Каменский норм.
Значит, Севка не сдаст, а больше Маше знать правду не от кого.
Приложение сигналит, что такси на месте. Иду к воротам, а у самого ощущение, что в затылке высверливают дыру. Оборачиваюсь.
Отец стоит у окна и смотрит мне вслед. Что такого произошло восемнадцать лет назад, о чем молчит тетка и не хочет признаваться он сам?
Неужели он… неужели он кого-то убил?
Нет, не может быть. Отец на это не способен.
Или это вышло случайно? Вспоминаю, как сам сбил Машу — я ведь тоже думал, что все. Что я убил человека.
