Но у Голика недавно появилась девушка, и он с головой окунулся в свою любовь. Я за него тоже рада, и если бы Максим в кого-нибудь влюбился, порадовалась бы. Но он не отказывается от роли друга, а сам упрямо ждет, когда я разлюблю Топольского.
Странный. Разве можно разлюбить по щелчку пальцев? Или по желанию? Я бы и хотела, но не получается. Не выходит выбросить его ни из головы, ни из сердца И город мне сегодня кажется чужим только потому, что здесь нет Никиты.
Тучи набегают внезапно, и так же внезапно на город обрушиваются тонны воды.
Я как всегда без зонтика. Пока добегаю до ближайшего торгового центра, успеваю промокнуть до нитки. Стою под навесом, а с меня вода течет ручьями.
Пробую вызвать такси, но во всех приложениях сразу появляется отметка «повышенный спрос».
— Машка! — слышу голос Каменского. Удивленно оборачиваюсь:
— Макс? Откуда ты взялся?
— С приятелем виделся, кофе пили. Ты давно приехала? Почему не позвонила?
Он пытается меня обнять, но я не хочу, чтобы он тоже намок. А еще не хочу давать Максу ни единого повода думать, что я готова переступить границу, где заканчивается дружба.
— Меня мамина подруга встретила. Затащила к себе, накормила и уехала за город, а меня в центре высадила. Захотелось прогуляться. Рада тебе видеть, Макс! — тянусь к нему и целую в щеку.
Как всегда. Нейтрально. Как друга.
— Так ты домой? — он сжимает мою руку. Утвердительно киваю. — Поехали, я тебя отвезу.
Уже стоя перед дверью, лихорадочно роюсь в сумке, но ключей не нахожу. И только потом вспоминаю, что они остались в кармане ветровки, которую я сняла в доме Ларисы.
Она и сейчас там благополучно висит на спинке стула. А сама Лариса за городом...
— Мне надо вызвать такси, — бормочу расстроенно. Ну почему я такая рассеянная? — Придется ехать за ключами...
— Никуда ты сейчас не поедешь, — решительно говорит Макс и берет меня за руку, — ты простудишься. Тебе нужно переодеться.
— Но как я попаду в квартиру?
— Поехали ко мне. Высушишь волосы, платье повесим на сушилку. А потом поедем к твоей Ларисе.
— Спасибо, Макс! — с искренней благодарностью обнимаю друга и чувствую как напрягаются его мышцы.
Торопливо отстраняюсь. Каменский тоже помнит о черте, которую не стоит переходить.
Мы приезжаем к нему домой, и я сразу бегу в ванную. Ныряю под душ и сквозь шум воды слышу в коридоре возню и голоса, звучащие на повышенных тонах. Похоже, я схожу с ума, потому что в одном из них мне чудится голос Никиты.
Удар, потом еще один, и громкая ругань.
