Ольга ни на мгновение не смутилась, стряхнула снег с шапки юноши, поблагодарила, велела ехать домой, а сама перехватила под руку Сыча и пошла дальше как ни в чем не бывало.
Этой своей простотой отношений Ольга обезоруживала его: в самом деле, не устраивать же сцену ревности из-за мальчишки, из-за того, что он проводил ее до дома. Но и молчать не мог, поскольку еще слишком хорошо помнил себя в положении этого первокурсника. И однажды сказал:
– Это плохо заканчивается.
– Почему же плохо? – рассмеялась она. – Иногда очень хорошо!
И попыталась развеять его ревнивое отношение, начала говорить, что их отношения со студентом всего лишь безобидная игра, воспитание юных чувств. Это часто случается с мальчиками, а потом-де они встречают свою настоящую любовь и все забывают, как ты, например. Ты ведь забыл Риту?
Он не верил, потому что все игры испытал на себе и ничего не забыл, но Ольге говорить не стал, ибо в тот момент понял, что их союз не вечен и скоро ему придет конец.
И он пришел, ожидаемый и предсказуемый.
Это случилось в тот же год, когда в здании бывшего училища, занятого теперь технологическим институтом, произошла первая и последняя встреча выпускников. Собралось достаточно много народу, тех, кому повезло остаться в войсках, и тех, кто сумел устроиться на гражданке. Сыч сразу же увидел пенсионера Сытова, но старался не показываться на глаза, несколько раз уходил из его поля зрения, но генерал нашел его сам, отвел в сторону.
– Что я тебе говорил? – спросил торжествующе. – Так-то, сынок, а ты в деревню к себе собрался!.. Но гляди, папаша Лутков сейчас плохо сидит, может свалиться в любой момент. А у нас принято топтать, кто не удержался!
Собрался, распрощался со своими воспитанниками и ушел, словно и приходил, чтобы предупредить о будущих неприятностях.
Свалить и растоптать Луткова не успели: из-за сильных переживаний у него прямо на работе случился инсульт и тесть оказался прикованным к постели. Ольга теперь допоздна пропадала в доме родителей, будто бы сидела у постели больного отца, но на самом деле ходила в театры со своим студентом, а то и вовсе уезжала с ним на дачу, куда однажды Сыч и нагрянул.
Развод в то время, особенно для партработника, чаще всего означал закат карьеры, а Сыч только что получил долгожданное направление в Совпартшколу при ЦК. Возникла неразрешимая ситуация: для того чтобы развиваться и идти дальше, нужно было избавиться от того, что мешало и что могло в дальнейшем привести к краху.