– Не кусок же мыла, не измылится!
Рита неожиданно привстала, сказала холодно и резко:
– Когда к тебе жених приедет, я тоже посмеюсь!
В комнате повисла тишина, а Сычу вдруг стало тепло от ее слов.
– Ладно, девки, давайте спать! – послышалось от окна. – Завтра на работу.
По этой команде он прижал к себе Риту и мгновенно оказался на берегу мельничного омута.
Проснулся он от яркого света и шороха: сонные еще, хмурые девушки торопливо собирались на работу, потягивались, переговаривались хрипловатыми голосами и, когда умывались под рукомойником, косились на кровать Риты. А она еще спала, уткнувшись в его плечо и укрыв лицо своими волосами. Но когда девчонки уходили гурьбой из комнаты, вдруг произнесла отчетливо и бодро:
– Не выключайте свет.
Едва за ними захлопнулась дверь, как тот час же приподнялась и проговорила со вздохом сожаления:
– Тебе надо ехать домой, Сыч...
– Я еще болею, – отозвался он с тоской, представив, что сейчас нужно расставаться.
Рита пощупала голову и погрозила пальчиком:
– Не обманывай!.. Я дам тебе денег. Сядешь в поезд и поедешь.
И тут он увидел, как на сосках ее груди, словно белые слезы, медленно выкатились и созрели две крупных капли молока.
– Это... что? – спросил испуганно, вспомнив свой сон.
Она смахнула капли рукой и улыбнулась:
– Бывает... Вставай и одевайся.
– Не хочу уезжать, – с ребячьей упрямостью сказал он. – Зачем?
– Сейчас сюда придет комендант.
– Но ты же сказала, брат...
– Я-то сказала, да только девчонки уже доложили ему... какой ты брат. Уже нашептали, стервы...
– Думал, они твои подруги...
– Подруги!.. По горю они подруги. Им всем под тридцать уже, а мы с тобой тут, на глазах... милуемся. – Она подала трусы и майку. – Ничего ты еще не понимаешь...
Сыч молча оделся и сел насупленный. Рита принесла ему высушенные на батарее валенки.
– Ничего, я скоро вернусь, – утешила она, торопливо натягивая платье. – Жди меня в мае. А может, и раньше, если курсы сократят... Сейчас я побегу на занятия, а ты на вокзал. Только маме не говори, где был, ладно?
Потом она вела его за руку по длинному коридору, мимо вахтерши, которая уже все знала и пыталась заступить дорогу. Но Рита в этот миг внезапно налилась каким-то звенящим гневом и бросила на ходу:
И старуха послушно отскочила в сторону. На улице Рита повеселела, выпустила наконец руку Сыча и, схватив горсть снега, отерла лицо.
– Господи, что я делаю? – И засмеялась.
