Автор
Встреча Айши и Германа на вечеринке стала началом волнующего романа. Взрослее на десять лет, он был манящим шармом, а она - светлой юностью в сиянии первых сладких чувств. Эта история обнаруживает, как любовь может искать другого по-своему пути, независимо от условий или возраста....
* * *– Господи, я даже не верю, что мы наконец-то дома! – Айша сбросила с изрядно отёкших ног надоевшие туфли, прошла босая в ванную, чтобы ополоснуть лицо, расчесать и заколоть спутавшиеся волосы.
– Да, кто бы мог подумать! Медвежатника привезли. А всё-таки нужно отдать ему должное, мужик профессионал оказался, повозился, конечно, но ведь открыл-таки сейф! Ты, конечно, кремень, восхищаюсь тобой, моя хорошая! Как ты держалась! – Павел стоял в дверях ванной и любовался плавными движениями Айши, расчёсывающей волосы.
Печатей не нашли.
Когда их наконец отпустили, она поняла, что просто физически не в состоянии ехать домой и разговаривать с Германом. Решила, что переночует у себя, в Тониной квартире, выспится, а потом поедет домой. Было почти пять часов утра. Написала Герману сообщение, на которое тот ответил, что он сам остался ночевать в офисе, что переживает за неё, попросил её ложиться спать, думать о ребёнке.
– Я, наверное, поеду. Не хочу тебя компрометировать. Счастлив был оказаться рядом с тобой. Ты стала ещё красивее. – Павел зашёл в ванную, она повернулась к нему лицом, он гладил её по голове, вдыхал аромат её волос, искал ответы в её глазах на вопросы, которые не решался задать.
– Не уезжай. Мы оба устали. Не могу тебя отпустить ехать за рулём после бессонной ночи.
– Давай чаю попьём? – Айша нашла в себе силы оторваться от него, понимая, что, если кто-то из них первый сейчас не отойдёт от другого, случится то, что случиться не должно ни в коем случае.
– Да, конечно. А может, тебе лучше лечь? Как там малыш? Ты столько всего пережила и не спала почти сутки, – ласково проговорил он, с сожалением отпуская её от себя.
– Ты прав, я еле на ногах стою. Нужно прилечь. Давай и правда чай на потом отложим. Я тебе постелю во второй комнате. Хорошо? – ответила она, а глаза, её глаза говорили совсем о другом, о том, о чём она не могла сказать, чего желала и что ей было недоступно.
