Почему-то вспомнилась собственная мать и то, как она её в очередной раз укладывала в больницу после отцовской «ласки». Айша тогда была ещё ребёнком по факту, но в те моменты они как будто менялись местами. Она – взрослая, а мать в недуге становилась словно младше её и зависимой от неё. Айша тогда научилась быть сильной по воле обстоятельств.
– А ты звонил в больницу? – Она гладила его по голове, изо всех сил стараясь сама не волноваться, чтобы не передать ему собственную тревогу.
– Да, звонил. Там дежурный в регистратуре отвечает, что, мол, звоните утром, сегодня выходной и данные на поступивших будут только утром. Ну, Юля сказала, что это нормально. Из реанимации сведения только после утреннего обхода дадут. Она знает, раньше в поликлинике работала.
– Сколько времени прошло?
– Примерно три часа. Это не сразу случилось, как ты уехала. Пока скорая приехала, пока я ребят нашёл, пока мы её спустили – и потом я тебе позвонил.
– Собирайся. Поехали туда. Здесь же рядом. А переночуем потом у меня. Я вообще в десяти минутах пешком от этой больницы, если верно поняла, куда её отвезли.
– Ты считаешь, что нужно ехать? Нас же всё равно не пустят…
– Как это – не пустят? Это же твоя мама – конечно, нас пустят. Мы должны убедиться, что с ней всё хорошо и она действительно в реанимации. Знаешь, в наших больницах всякое может быть – время такое, и люди разные есть. Поехали.
– Да, конечно. Сейчас переоденусь, и поедем. Ты права. Что-то я расклеился совсем. Нужно собраться.
– Вот только как ты за рулём будешь? Что-то не вижу в тебе собранности. Может, такси возьмём?"
"– За рулём ты поедешь. Зря я тебя, что ли, учил столько времени? – Герман посмотрел на неё и улыбнулся. Она была как женщина-воин с открытки. Как-то ему попалась где-то в киоске серия открыток в стиле фэнтези. Одну купил и носил с собой, вложив в барсетку с документами – очень уж изображённая там девушка походила на Айшу, особенно на сегодняшнюю. Такие же распущенные локонами волосы, отливающие медным блеском в лучах заходящего солнца, которое просачивалось сквозь тюль на окнах, такие же горящие зелёные колдовские глаза, полные решимости горы свернуть ради него. На картинке девушка лежала спиной на змее, который обвивался вокруг её гибкого стана, и держала в руках арбалет со стрелой. Айша о картинке не знала, а он иногда доставал её и рассматривал, вспоминая свою Айшу в моменты близости – именно тогда эти глаза сияли, всё тело было как натянутая струна арбалета, а волосы рассыпались в восхитительном танце по плечам, словно укрывая их обоих надёжным щитом.
– Ты разрешаешь мне ехать самой? Доросла?
– Так я же рядом. А потом, ты думаешь, я не знаю, что ты давно ездишь без меня?
– А ты знаешь? – Айша смутилась.