Михаил регулярно ждал её по утрам, чтобы вместе пойти на работу, вечером заходил за ней. Изредка оставался ночевать. Тоня поговорила с Настасьей Семёновной и Мариной, спросила, не будут ли они возражать, если Михаил поживёт с ней – временно, пока летом не снимут собственный дом и не переедут.
Сам Миша был против такого проживания в доме «старухи», как он называл Настасью. Он знал её с детства, что там между ними было – не рассказывал ни он, ни она, но жить с Настасьей он категорически не хотел. Миша желал переехать в Москву. Это была его цель и условие их совместной жизни. Не то чтобы он напрямую про это говорил, но каждый раз, когда они принимались обсуждать их дальнейшую жизнь, он подводил разговор к Москве и Тониной квартире. В итоге решили, что он едет в Москву поступать в институт, который окончила Антонина, на вечерне-заочный. Пока будет ходить на курсы подготовки, жить, конечно, будет у Тони в квартире и ремонт там сам потихоньку сделает.
– Миша, зачем нам сейчас на ремонт тратиться? Нам же лучше на дом копить или на участок, чтобы потом своё жильё тут купить. У нас у обоих в Лисках работа, у тебя – родители, мать совсем уже старенькая, сестра с маленьким ребёнком и без мужа, ты им нужен. А у меня – мои ученицы, Настасья Семёновна, да и не хочу я в Москве жить, я же тебе не раз говорила."
"– Тонечка, ну что ты кипятишься? – Миша подошёл к ней, повернул к себе лицом, глядя в глаза. – Всё будет так, как ты хочешь, я выучусь, это же заочный – буду ездить только на сессии, заодно потихоньку сам ремонт тебе сделаю, обои поменяю, потолки побелю, освежу, так сказать. Чем мне там ещё заниматься одному без тебя? Потом решишь, может, ты её сдашь кому, а может, обменяем на дом тут, в Лисках. Отремонтированную и обменять легче будет.
Миша уехал. Его не было очень долго, почти три месяца. Вот уж и сессия прошла, а его всё нет. Тоня поехать в Москву не могла. На работе был аврал, она была необходима начальству. Ходила на почту, звонила ему почти каждый день, после работы или утром. Трубку он брал редко, отшучивался, говорил, мол, приезжай, мне грустно без тебя.
– Бабушка, что-то мне не нравится, что Миша не возвращается, – пожаловалась она как-то Настасье. – Что же мне делать? Нехорошо, наверное, что я будущего мужа одного оставила.
– Деточка, ты же видишь, что я про этого Мишу вообще молчу. Не хочу я вмешиваться. Не моё это дело. – Настасья, вопреки обыкновению, не хотела поддерживать разговор.
– Бабуля, постой! Ну как же – не твоё? У кого мне ещё спросить? Нет ведь у меня никого! – Тоня стояла посреди кухни в растерянности. – Ты же сама мне сказала, что будет у меня всё – и ребёнок, и семья. Вот я и пытаюсь, но что-то не так выходит. Чувствую, что не так, а понять не могу.
– Не твой он. Не твой. Гнилой человек.