Студентка Маша сталкивается с невероятным открытием: её преподаватель английского — настоящий дракон, а мир полон магии и опасности. Перед ней встаёт невыносимый выбор между спокойной жизнью дома и захватывающим приключением в потусторонней реальности. Каким путём пойдёт героиня?
Я просыпаюсь уже без криков и мгновенно вспоминаю взгляд двух драконов: отчаяние, преданные надежды, разочарование и столько боли в них, что хватило бы на целый мир. Я отняла у Дариэна сына, убила родного брата Дакки, навсегда загубила чью-то жизнь и это давило на меня как толща океана.
В затылок кто-то дышал, и я повернулась в постели, пытаясь разглядеть в темноте, кто прижимает меня к себе. Некто тут же разжал объятия и подскочил с кровати. Спустя несколько мгновений в камине вспыхнул огонь, и я увидела лицо Драко — осунувшееся, потемневшее, с огромными синими мешками под глазами.
— Маша, — прошептал он, поймав мой осознанный взгляд, — наконец-то! — Подсел рядом, аккуратно сгреб меня в охапку и посадил к себе на колени. — Ты так меня напугала! Я думал, что больше никогда не увижу тебя живой и здоровой. Как ты, милая?
— Милая, — прохрипела я не своим голосом, а потом вспомнила, как Вольный называл меня так в свой последний день жизни. Ничего не вернуть, и объятия Драко для меня теперь были нежеланными и пугающими. — Отпусти.
Дракон тут же положил меня обратно на кровать и стал гладить по волосам.
— Я не все знаю и многого просто не понял, но ты должна мне рассказать, что произошло, Маша. — Скорее просил, чем требовал Драко, такая мольба слышалась в его голосе. — Пожалуйста, поговори со мной.
Но говорить с кем бы то ни было, в мои планы не входило, тем более с Драко, который просто отвернулся от Вольного и ушел, унося меня с собой и не дав помочь другу, хотя я понимала, что вряд ли могла что-то сделать. Игра в «молчанку» продолжалась, но теперь молчала я, игнорирую любую попытку Драко заговорить со мной.
Силы постепенно возвращались, но магия покинула мое тело и энергия не наполняла теперь его и не согревала изнутри. Моим излюбленным местом стали широкие подоконники, на которые я залазила вместе с одеялом и смотрела-смотрела вдаль. До боли в глазах, до рези от белоснежной картины за окном, до слез отчаяния и боли за то, что совершила. Голая каменная равнина из снов расстилалась далеко впереди, а снежные сугробы замели деревья почти наполовину. Что стало сейчас с семьями отверженных драконов? Как они пережили окончание весны и такой резкий переход от тепла к ледяной стуже? Что теперь с теми драконятами, которые называли меня Чудесницей и с восхищением смотрели, как я «творю магию»?
— Вот ты где, — раздался в голове знакомый голос, — я принес поесть, тебе нужны силы на восстановление. Маша, посмотри на меня.
