Инспектор по надзору за условно-досрочно освобожденными, с которым Хантер связался по телефону, сообщил, что Тито ведет себя как нельзя лучше: всегда вовремя приходит на встречи, устроился на постоянную работу на складе и еще ни разу не пропустил еженедельного группового сеанса с назначенным ему психологом.
Первым делом Хантер и Гарсия съездили на место работы Тито — частный склад в городке Кадахи, расположенном к юго-западу от Лос-Анджелеса. Владелец склада, низкорослый, улыбчивый толстяк еврей, сказал детективам, что сегодня у Тито выходной, а завтра, если они захотят приехать, он будет на своем рабочем месте. По субботам Тито трудится в ночную смену с девяти часов вечера до пяти утра.
Муниципальный дом, в котором жил Тито, оказался выложенным из красного кирпича квадратным монстром, примыкающим западной частью к парку Белл-Гарденс. Металлические входные двери лязгнули, закрываясь за детективами, когда Хантер и Гарсия вошли в тускло освещенный, мрачный подъезд. В тесном помещении пахло мочой и по́том. Каждый дюйм стен покрывали граффити. Лифта не было, и детективам пришлось взбираться наверх по узким грязным ступенькам.
Тито жил в квартире номер триста одиннадцать.
Граффити преследовали детективов и тут, превратив лестничный колодец в разноцветный психоделический туннель. Когда Хантер и Гарсия добрались до третьего этажа, в нос им ударила еще более мерзкая, вызывающая позывы к рвоте вонь. Пахло чем-то похожим на скисшее молоко и старую блевотину.
— Черт! — зажимая нос, воскликнул Гарсия. — Тут воняет, как в канализации.
Впереди тянулся длинный, утопающий в полутьме коридор. Где-то посредине на потолке то гасла, то загоралась одна из немногочисленных длинных флуоресцентных ламп. Просто светомузыка на дискотеке.
— Все, что нам сейчас нужно, это приятная мелодия, — пошутил Гарсия. — А еще не помешал бы эскадрон уборщиков с моющими средствами и освежителями воздуха.
Дверь, ведущая в квартиру номер триста одиннадцать, располагалась как раз под мерцающей лампой. Из-за нее доносилась латиноамериканская танцевальная музыка.
Хантер постучал три раза. Инстинктивно оба полицейских заняли позиции слева и справа от двери. Никто не ответил. Подождав секунд пятнадцать, Хантер постучал во второй раз, а затем прижал ухо к двери. За ней послышался едва различимый шум.
Через несколько секунд дверь открылась. В дверном проеме стояла темноволосая латиноамериканка двадцати с небольшим лет, ростом около пяти футов трех дюймов[18]. Она была худа как скелет. Оливкового цвета кожа, казалось, обтягивала одни лишь кости, словно никаких мышц под ними вообще не было. Расширенные зрачки напоминали кофейные зерна. Взгляд девушки был каким-то полусонным, одурманенным.